Чтобы продолжать свое существование, Русская Православная Церковь прибегает к примирительным мерам по отношению к молодому советскому государству. В 1927 г. митрополит Сергий (Старогородский) под давлением обстоятельств был вынужден выступить с Декларацией лояльности к советской власти. Декларация была опубликована в общесоюзной газете «Известие». Как скажет впоследствии Патриарх Алексий II (Цит. по: ЖМП. 1991. № 10) в малоизвестном для многих православных интервью (спустя год после интронизации):
Сегодня же мы можем сказать, что неправда замешана в его Декларации. Декларация ставила своей целью «поставить Церковь в правильные отношения к советскому правительству». Но эти отношения, а в Декларации они ясно обрисовываются как подчинение Церкви интересам государственной политики, как раз не являются правильными с точки зрения Церкви.
«Мы, церковные деятели,— говорится в ней,— не с врагами нашего советского правительства, а с нашим народом и с нашим правительством. Мы потребовали от заграничного духовенства дать письменное обязательство в полной лояльности советскому правительству во всей своей общественной деятельности». А ведь это правительство в те годы еще не окончило необъявленную гражданскую войну со своим собственным народом и коллективизация еще была впереди… Именно это государство устами своего создателя сказало: «Мы должны бороться с религией—это азбука всего марксизма». Декларация же Митрополита Сергия говорит о «справедливом недоверии правительства к церковным деятелям»… По Декларации получается, что «выступления зарубежных врагов нарушают мирное течение жизни, создавая атмосферу взаимного недоверия и всяческих подозрений». Но ведь создание аппарата тотального сыска и удерживание всей страны в течение долгих лет на осадном положении — это дело рук самого большевистского государства, но не его «внешних врагов». Трагедия митрополита Сергия была в том, что он пытался «под честное слово» договориться с преступниками, дорвавшимися до власти.
Подобным же образом и митрополит Смоленский Кирилл (Гундяев) – ныне Святейший Патриарх Московский и всея Руси – еще на Архиерейском Соборе в октябре 2004 года совершенно однозначно подтвердил мнение Патриарха Алексия: "Свободный голос Церкви, дает возможность взглянуть по-новому на "Декларацию". При всем понимании того, что курс отношения к государству, который был избран в 1927 году, обосновывался побуждениями сохранить возможность легального существования Церкви, – этот курс Собором Русской Православной Церкви авторитетно был признан НЕ СООТВЕТСТВУЮЩИМ подлинной норме церковно-государственных отношений. Эпохе церковной несвободы пришел конец".
Вот этот очень важный текст:
"Божиею милостию, смиренный Сергий, митрополит Нижегородский, Заместитель Патриаршего Местоблюстителя и Временный Патриарший Священный Синод. Преосвященным архипастырям, боголюбивым пастырям, честному иночеству и всем верным чадам Святой Всероссийской Православной Церкви. О Господе радоватися.
Одною из забот почившего Святейшего Отца нашего Патриарха Тихона пред его кончиной было поставить нашу Православную Русскую церковь в правильные отношения к Советскому правительству и тем дать Церкви возможность вполне законного и мирного существования. Умирая, Святейший говорил: «Нужно бы пожить еще годика три». И, конечно, если бы неожиданная кончина не прекратила его святительских трудов, он довел бы дело до конца. К сожалению, разные обстоятельства, а главным образом, выступления зарубежных врагов Советского государства, среди которых были не только рядовые верующие нашей Церкви, но и водители их, возбуждая естественное и справедливое недоверие правительства к церковным деятелям вообще, мешали усилиям Святейшего, и ему не суждено было при жизни видеть своих усилий, увенчанных успехом. Ныне жребий быть временным Заместителем Первосвятителя нашей Церкви опять пал на меня, недостойного митрополита Сергия, а вместе со жребием пал на меня и долг продолжать дело Почившего и всемерно стремиться к мирному устроению наших церковных дел. Усилия мои в этом направлении, разделяемые со мною и православными архипастырями, как будто не остаются бесплодными: с учреждением при мне Временного Патриаршего Священного Синода укрепляется надежда на приведение всего нашего церковного управления в должный строй и порядок, возрастает и уверенность в возможности мирной жизни и деятельности нашей в пределах закона. Теперь, когда мы почти у самой цели наших стремлений, выступления зарубежных врагов не прекращаются: убийства, поджоги, налеты, взрывы и им подобные явления подпольной борьбы у нас всех на глазах. Все это нарушает мирное течение жизни, создавая атмосферу взаимного недоверия и всяческих подозрений. Тем нужнее для нашей Церкви и тем обязательнее для нас всех, кому дороги Ее интересы, кто желает вывести Ее на путь легального и мирного существования, тем обязательнее для нас теперь показать, что мы, церковные деятели, не с врагами нашего Советского государства и не с безумными орудиями их интриг, а с нашим народом и с нашим правительством. Засвидетельствовать это и является первой целью настоящего нашего (моего и Синодального) послания. Затем извещаем вас, что в мае текущего года по моему приглашению и с разрешения власти, организовался Временный при Заместителе Патриарший Священный Синод в составе нижеподписавшихся (отсутствуют Преосвященные Новгородский митрополит Арсений (Стадницкий), еще не прибывший, и Костромской архиепископ Севастиан, по болезни). Ходатайство наше о разрешении Синоду начать деятельность по управлению Православной Всероссийской Церковью увенчалось успехом. Теперь наша Православная Церковь в Союзе имеет не только каноническое, но и по гражданским законам вполне легальное центральное управление; а мы надеемся, что легализация постепенно распространится и на низшее наше церковное управление: епархиальное, уездное и так далее. Едва ли нужно объяснять значение и все последствия перемены, совершающейся таким образом в положении нашей Православной Церкви, Ее духовенства, всех церковных деятелей и учреждений... Вознесем же наши благодарственные молитвы ко Господу, тако благоволившему о святой нашей Церкви. Выразим всенародно нашу благодарность и Советскому правительству за такое внимание к духовным нуждам православного населения, а вместе с тем, заверим правительство, что мы не употребим во злое оказанного нам доверия. Приступив, с благословения Божия, к нашей синодальной работе, мы ясно сознаем всю величину задачи, предстоящей как нам, так и всем вообще представителям Церкви. Нам нужно не на словах, а на деле показать, что верными гражданами Советского Союза, лояльными к Советской власти, могут быть не только равнодушные к Православию люди, не только изменники ему, но и самые ревностные приверженцы его, для которых оно дорого, как истина и жизнь, со всеми его догматами и преданиями, со всем его каноническим и богослужебным укладом. Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской Родиной, радости и успехи которой - наши радости и успехи, а неудачи - наши неудачи. Всякий удар, направленный в Союз, будь то война, бойкот, какое-нибудь общественное бедствие или просто убийство из-за угла, подобное варшавскому, сознается нами, как удар, направленный в нас. Оставаясь православными, мы помним свой долг быть гражданами Союза «не только из страха наказания, но и по совести», как учил нас Апостол (Рим. 13, 5). И мы надеемся, что с помощью Божиею, при вашем общем содействии и поддержке, эта задача будет нами разрешена.
Мешать нам может лишь то, что мешало и в первые годы Советской власти устроению церковной жизни на началах лояльности. Это - недостаточное сознание всей серьезности совершившегося в нашей стране. Утверждение Советской власти многими представлялось каким-то недоразумением, случайным и потому недолговечным. Забывали люди, что случайностей для христианина нет и что в совершившемся у нас, как везде и всегда, действует та же десница Божия, неуклонно ведущая каждый народ к предназначенной ему цели. Таким людям, не желающим понять «знамений времени», и может казаться, что нельзя порвать с прежним режимом и даже монархией, не порывая с Православием. Такое настроение известных церковных кругов, выражавшееся, конечно, и в словах, и в делах и навлекшее подозрения Советской власти, тормозило и усилия Святейшего Патриарха установить мирные отношения Церкви с Советским правительством. Недаром ведь Апостол внушает нам, что «тихо и безмятежно жить по своему благочестию мы можем лишь повинуясь законной власти (1 Тим. 2, 2); или должны уйти из общества. Только кабинетные мечтатели могут думать, что такое огромное общество, как наша Православная Церковь со всей Ее организацией, может существовать в государстве спокойно, закрывшись от власти. Теперь, когда наша Патриархия, исполняя волю почившего Патриарха, решительно и бесповоротно становится на путь лояльности, людям указанного настроения придется или переломить себя и, оставив свои политические симпатии дома, приносить в Церковь только веру и работать с нами только во имя веры; или, если переломить себя они сразу не смогут, по крайней мере, не мешать нам, устранившись временно от дела. Мы уверены, что они опять и очень скоро возвратятся работать с нами, убедившись, что изменилось лишь отношение к власти, а вера и православно-христианская жизнь остаются незыблемы.
Особенную остроту при данной обстановке получает вопрос о духовенстве, ушедшем с эмигрантами за границу. Ярко противосоветские выступления некоторых наших архипастырей и пастырей за границей, сильно вредившие отношениям между правительством и Церковью, как известно, заставили почившего Патриарха упразднить заграничный Синод (5 мая / 22 апреля 1922 года). Но Синод и до сих пор продолжает существовать, политически не меняясь, а в последнее время своими притязаниями на власть даже расколол заграничное церковное общество на два лагеря. Чтобы положить этому конец, мы потребовали от заграничного духовенства дать письменное обязательство в полной лояльности к Советскому Правительству во всей своей общественной деятельности. Не давшие такого обязательства или нарушившие его будут исключены из состава клира, подведомственного Московской Патриархии. Думаем, что размежевавшись так, мы будем обеспечены от всяких неожиданностей из-за границы. С другой стороны, наше постановление, может быть, заставит многих задуматься, не пора ли и им пересмотреть вопрос о своих отношениях к Советской власти, чтобы не порывать со своей родной Церковью и Родиной. Не менее важной своей задачей мы считаем и приготовление к созыву и самый созыв нашего Второго Поместного Собора, который изберет нам уже не временное, а постоянное центральное церковное управление, а также вынесет решение и о всех «похитителях власти» церковной, раздирающих хитон Христов. Порядок и время созыва, предметы занятий Собора и прочие подробности будут выработаны потом. Теперь же мы выразим лишь наше твердое убеждение, что наш будущий Собор, разрешив многие наболевшие вопросы нашей внутренней церковной жизни, в то же время своим соборным разумом и голосом даст окончательное одобрение и предпринятому нами делу установления правильных отношений нашей Церкви к Советскому правительству. В заключение усердно просим вас всех, Преосвященные архипастыри, пастыри, братие и сестры, помогите нам каждый в своем чину вашим сочувствием и содействием нашему труду, вашим усердием к делу Божию, вашей преданностью и послушанием Святой Церкви, в особенности же вашими за нас молитвами ко Господу, да даст Он нам успешно и Богоугодно совершить возложенное на нас дело к славе Его Святого имени, к пользе Святой нашей Православной Церкви и к нашему общему спасению.
Благодать Господа нашего Иисуса Христа и любы Бога и Отца и причастие Святого Духа буди со всеми вами. Аминь".
16/29 июля 1927 года
Текст Декларации приводится по изданию: Прот. Владислав Цыпин. История Русской Православной Церкви (http://www.sedmitza.ru/index.html?did=16241)
Советская власть признается «выражением воли Божией», «сообщество с врагами Советской власти» осуждается. Эта позиция вызвала так называемый «карловацкий» раскол. Карловчане - это та часть высшего духовенства, которая осудила "покорность" РПЦ коммунистическому режиму. По их мнению христианство и марксистский материализм несовместимы. (Эта часть духовенства, эмигрировавшая за рубеж и основавшая - зарубежную РПЦ. Независимую от РПЦ в СССР).
В ответ на Декларацию ожидались послабления со стороны правительства. Разрешение расширить общественную, культурную и просветительскую деятельность Церкви. Однако уступок не последовало. Всякая церковная деятельность вне стен церкви расценивалась как пропаганда, право на которую имели только атеисты.
Только в 1931 г. начинается издание официального органа РПЦ «Журнала Московской Патриархии» (ЖМП). Это было единственное печатное издание церкви, не доступное рядовому верующему. Тираж его составлял всего 3000 экз.ЖМП - это уникальное свидетельство того, что церковная жизнь не угасла. Он был своеобразной летописью РПЦ. В нем мы не найдем привычных для нашего времени журналистских жанров: интервью, очерков. В основном содержание состоит из постановлений, которые, несмотря на их официальный тон, помогают воссоздать основные проблемы и события церковной жизни, атмосферу террора тех лет. Журнал выходил до 1935 г. Издавал его митрополит Сергий, выполнявший в то время функции патриарха. Он же был автором многих статей, кроме него печатался протоиерей А.В. Лебедев, магистр богословия, профессор Казанской духовной академии.
Журнал начинался с патриарших посланий и указов, определений Священного Синода, деяний поместных и Архиерейских Соборов. В нем можно найти информацию о жизни приходов, монастырей, духовных школ, проповеди, посвященные православным праздникам, вероучительным, нравственным темам, изъяснения Священного Писания, православной догматики, церковной истории и т.д. Этому журналу противостояли все советские издания с их атеистической пропагандой, специальные издания, цель которых была исключительно антирелигиозная пропаганда (журналы «Антирелигиозник», «Коммунистическое воспитание», «Революция и церковь», «Наука и религия» и т. д.). С 1925 г. в стране действует «добровольная» общественная организация Союз воинствующих безбожников (созданная на основе объединения актива газеты «Безбожник»), ставившая своей целью идейную борьбу с религией во всех её проявлениях. Тираж антирелигиозных изданий достиг 140 млн. экз.
Однако, несмотря на широкий размах антирелигиозной пропаганды сам руководитель этого союза, Ем. Ярославский «признал состояние антирелигиозной работы в стране очень слабым…большинство населения страны оставались верующими…(В июне 1929 г. «Правда» сообщала о ста млн. верующих в СССР. О 80 процентах верующих в стране говорилось тогда же и на одном из совещаний в ЦК ВКП (б). («Атеистические чтения»,1990,№20, с.22)
Читая «Журнал Московской Патриархии», можно почувствовать, что сила веры не угасла, изменился только уклад церковной жизни, сократилось количество храмов, и исповедовать православие стало опасно для жизни. Статья-постановление «О падших клириках» (ЖМП №1, 1931) рассказывает о том, что из страха потерять жизнь или какие либо социальные блага некоторые клирики (священно- и церковнослужители) отрекались от сана, но впоследствии решили вернуться в лоно Церкви. Как поступать с ними в таком случае? «Клирики, отрекающиеся письменно, печатно или устно от Бога, веры или имени клирика (заявление о снятии сана или звания с похулениями…) … не имеют надежды на восстановление в священстве или звании клирика».
Постановления «О заочном отпевании», «О пользовании одним храмом с иноцерковными» помогают понять атмосферу того времени. Когда людей боялись отпевать, пришлось вводить заочное отпевание без присутствия покойника. А за нехваткой храмов в одном храме проводились службы разных церковных течений, так же по причине закрытия церквей священники сохраняли Св. Кровь для причастия младенцев («О причащении младенцев запасною Святою Кровию»).
Гонения и истребления священнослужителей и их семей вызвало волну фиктивных гражданских разводов в семьях священников, которые не хотели, чтобы из-за них гибли их жены и дети. В постановлении «О гражданском разводе духовенства» запрещаются эти разводы, т.к. они «не отвечают достоинству пастыря» («ЖМП» №3, 1931). В большинстве епархиальных и приходских отчетов не указываются ни имена епископов и священников, ни названия епархий и приходов, - быть может, таким образом пытались оградить духовенство от пристальной слежки ГПУ. Постановления показывают общее падение церковной дисциплины, поэтому митрополит Сергий пытается наладить центральное церковное управление. Через журнал Патриархат разъясняет свою позицию относительно карловацкой (зарубежной) Православной Церкви, а также относительно политики Рима. На Западе протестанты и католики выступили против гонений на православную церковь в СССР и устроили по этому поводу совместное моление. «Журнал Московской Патриархии» перед угрозой репрессий вынужден был доказывать, что не нуждается в «братских» молениях, что Церковь в СССР свободна. РПЦ за рубежом вела не прикрыто контрреволюционную деятельность, естественно отечественная - в своих выступлениях должна была «откреститься» от компрометирующей ее деятельности карловчан. Нетрудно догадаться, что власть оказывала на авторов «ЖМП» давление, давала свои инструкции.