Люблю, когда хорошие книги неожиданно врываются в мои читательские планы и дают возможность узнать что-то новое. Аннотация романа "Журавлев в небе" Андрея Гуртовенко сразу заинтересовала из-за профессии главного героя. Виктор Журавлев — ученый. Через историю главного героя автор рассказывает о положении науки в современной России. Знает об этом не понаслышке. Андрей — ученый, профессор РАН, ведущий специалист в области компьютерного моделирования сложных биомолекулярных и полимерных систем "Петербургского института ядерной физики им. Б.П. Константинова".
О чем роман?
В процессе чтения поняла, что за производственным романом о науке скрывается сложная история взросления. В свои тридцать пять главному герою приходится разобраться с влиянием матери на его жизнь, чтобы научиться летать, в самом что ни на есть прямом смысле слова, в переносном он справляется на "ура". Ему приходится преодолевать не только внешние трудности, но и разбираться с внутренними травмами, которые тянутся из детства.
Тема взросления занимает центральное место в романе, плотно переплетаясь с темами долга и выбора. Главный герой испытывает серьезные трудности с принятием решений. Это сильно его мучает, потому что отвлекает от действительно важного — науки.
Сюжетная часть у романа скромная, потому что главная эволюция происходит в сознании главного героя. Можно сказать, что он немного не от мира сего. Для лучшего понимания его переживаний и неприспособленности к жизни автор переносит читателя в детство Виктора.
Наука как одержимость
Выясняется, что Виктор во время научных открытий испытывает физическое ощущение полета. Для него это сродни чувству эйфории. Работа дает ему выйти за грани реальности и ощутить состояние безграничной свободы. Для него наука — это не про карьерный рост, а про жизнь.
При этом он панически боится реальных перелетов на самолете, но это не банальная фобия. Все кроется в сложных отношениях с матерью. Только с ее благословения Журавлев в состоянии выдержать полет. Он знает полную статистику катастроф. В данном случае любовь к цифрам сводит его с ума. Память безжалостно хранит номера рейсов, количество погибших и причины крушений, которые сводятся не к просчетам (наука не подводит), а к человеческому фактору. Журавлев боится довериться жизни, что становится своеобразным рубежом в его научной деятельности.
В книге очень много описаний научных исследований, хода мыслей ученого и моментов озарений. Казалось бы, что из этого может быть понятно простому обывателю, но все это описано настолько красивым художественным языком, что дух захватывало. Клеточные мембраны и полимерные материалы неожиданно вступают в конфликт и показывают разный подход к науке. Все это не отпугивало, а наоборот, вызывало интерес и желание проникнуть в сознание ученого. Хотелось понять, как он мыслит и чем живет.
Помимо возвышенно-эмоционального, автор рассказал о реалиях научного мира: о бюрократии, закостенелости системы, зависимости науки от административных решений, поддержке фондов и подковерных играх на руководящих местах. Зарубежный опыт работы тоже отражен в романе, но не для уничижения российской науки. Скорее это похоже на попытку показать отчаянное положение в этом направлении. А ведь ученый не может жить без науки, как ребенок без внимания.
Лучше Журавлев в небе или в руках?
В какой-то момент мне уже не терпелось узнать, чем же это все закончится. Какой выбор сделает Журавлев? Сможет ли он разорвать невидимую болезненную связь с матерью? Честно признаюсь, мне хотелось определенности хоть в чем-то, не для себя, а для Журавлева. Автор выбрал финал, приближенный к жизненным реалиям, а не сказочным. Судьба главного героя отчасти останется на наш с вами суд, и мне было достаточно легко ее предсказать. Интересно узнать, какие выводы будут у других читателей.
Это глубокий, познавательный и одновременно очень эмоциональный роман. Повторюсь, что художественная составляющая обволакивала мое читательское нутро, заставляя искренне переживать вместе с Виктором. Возможно, мои восторги отчасти из-за удивления, что автор истории — человек с техническим складом ума. Ученым точно ничто человеческое не чуждо, но такой накал эмоций был для меня неожиданным. Рада, что на одно заблуждение в моей голове стало меньше.