Лет пятнадцать назад в связи с очередным неприятным международным событием, больно ударившим по нашей стране, я подумал: а что если бы в июне 1941 года нам не сказали, что началась война? "Киев бомбили – но не объявили?" Не было бы знаменитого молотовского "граждане и гра́жданки"?
Ну, какие-то там столкновения с партнёрами по договору о ненападении, какие-то перегруппировки. Кто-то радуется – "колхозы отменят, хоть раздышимся". Кто-то машет рукой – "врачи, инженеры и рабочие любой власти нужны". И не было бы Блокады, и не было бы миллионов жертв – а только десятки тысяч. Немецкие солдаты гуляли бы по Кремлю, фотографируясь у Царь-пушки, а мы, как парижане в кафе, сидели бы на кухнях и злословили. Вот и всё.
Я тогда и не подозревал, насколько эти фантазии окажутся "близко к тексту".
Когда случилось 24 февраля 2022 года... Сейчас скажу откровенно, без прикрас, как было со мной. Когда всё это началось, я обрадовался. "Ну, теперь либералам хвосты прижмут". (Либералам – в правительстве, разумеется, а не на госэстраде.) Через месяц-другой всё закончится, сыну всего пятнадцать, сам из призывного возраста вышел, макдоналдсы закрывают, что ж не радоваться?
Потом... Когда Набиуллину переназначили, а Мантурова отправили на повышение, "стал о чём-то догадываться", но думал (как Васисуалий Лоханкин, которого соседи по коммуналке вели пороть): "А может, в том есть великий сермяжный политический смысл..."
Потом... Стамбульские соглашения, "перегруппировка", Медведчук, Херсон, – и начинаешь понимать, что сыну-то не "всего", а уже пятнадцать. И всё время больно, ужасно больно вспоминается вот это – "насилу успокоили, сказав, что войны не будет":
Глеба захватила идея, что мужчины должны быть «грубыми, как почва» (его собственное выражение), должны командовать, а не говорить «пожалуйста», должны много драться и так далее. Я, говорит, главный солдат России. А вчера подошёл ко мне и оживлённо спросил:
– Пап, а напомни, почему женщины не любят, когда дерутся, я забыл?..
Начинаю рассказывать, что женщины рожают детей и никогда, в отличие от мужчин, не забывают о том, что все люди были маленькими детьми. И когда в драке или на войне человека ранят, калечат или убивают, и ему больно, и страшно, и плохо, и он очень-очень страдает, женщинам жалко его так, как если бы он был ребёнком.
Пока рассказывал, у Глеба по лицу пошли волны. А вечером перед сном он расплакался. «Папа сказал, что дяди забывают о своих мамах!.. А война скоро будет?.. Не буду солдатом! Не хочу на войну, потому что я не хочу уходить от мамы!..» Насилу успокоили, сказав, что войны больше не будет.
Моё трусливое обывательское сознание мечется между "может, и хорошо, что не война" и "когда же это закончится". Чтобы это закончилось, нужно напряжение всех сил общества, а это – война. Но войны нет. С одной стороны – может, и хорошо, что нет. А с другой... Получается, "ужас без конца, а не ужасный конец".
Войну не объявляют по очень простой причине. В соответствии с III Гаагской конвенцией об открытии военных действий, к правовым последствиям объявления войны относится прекращение действий гражданских договоров между воюющими сторонами.
А по территории Украины в Европу проходит газопровод "Уренгой – Помары – Ужгород". Как я понимаю, безальтернативный для поставок газа в Европу. Газопровод "Ямал – Европа" заблокирован Польшей, "Северный поток" взорван британскими спецслужбами. А нефтегазовые доходы составляют 40% наполняемости российского бюджета. Не всё из этого мы поставляем в Европу, но даже "половина от половины" – смертельный удар по стране. Вот мы и вынуждены качать газ через Украину, добросовестно отстёгивая положенные ей за транзит миллиарды...
От возможности выполнять договорные обязательства в отношении Украины зависят зарплаты, пенсии, медобслуживание. Нищенские "детские" и "материнский". Доход Газпрома зависит. (Это уж как в анекдоте: "Папа, ты теперь будешь меньше пить?" – "Нет, дети, вы теперь будете меньше кушать".)
Сталину "было легче" – у него была промышленность. Ему было что мобилизовывать. А мы, нынешние, "интегрированы в мировой рынок" в качестве поставщиков сырья. Двадцать лет долдонили всякие бузотёры и раскачивальщики лодок, что это плохой план, что так жить нельзя. От них отмахивались... Ну, значит, теперь вот так.
"Зато хоть пожили", да. Берег турецкий видели, колбасы в магазине – не счесть сортов, как мечталось когда-то в восемьдесят девятом. Помните, в "Штирлице"?.. "Зато, полагаю, у вас нет салями?" – "У меня есть салями". М-м-м, – стонал у телевизоров советский народ. Теперь на эту салями и не смотрю – всё равно совсем не напоминает ту, что перепадала пару раз в детстве...
Да уж, мы "пожили".
А Глеб?..
