Есть особая тишина в обиде. Она не кричит, не требует, не объясняет — она просто прячется.
Взрослые привыкли говорить словами. Объяснять, доказывать, спорить, защищаться. Но есть чувства, которые не умеют говорить — они только закрываются. Как ребёнок, который отворачивается, прячет лицо в капюшон
и делает вид, что ему всё равно. Но ведь это почти никогда не про «всё равно». Это про: «заметь меня», «обними меня», «не уходи сейчас». И, пожалуй, самая трогательная правда — чем старше мы становимся, тем чаще прячем свои чувства именно так — тихо, неловко, почти по-детски. Этот стих — про ту самую хрупкость, которую мы редко показываем, но всегда чувствуем.
Капюшоном укрылась, надула губки
Игорь Игоревич Баранов
Капюшоном укрылась, надула губки,
Как маленький ёжик в ночной тиши.
В серых глазах — обиды хрустальные,
А в кулачках — осколки души.
Светлые локоны прячет под тканью,
Как солнце скрывается за строгостью туч.
Взгляд опустила с немым страданьем,
Но в нём ещё тлеет надежды луч.
Смотрит украдкой, ресницы — бабочки,
Дрожат на ветру не пролитых слёз.
Щёки пылают, как алые маки,
В саду, что недавно так пышно рос.
В этой прелестной девичьей грусти
Есть нежность и запах в росе травы.
Как летний дождь, что вот-вот отпустит,
Уступит место теплу и любви.
Её хочется тихо коснуться пальцами
Мизинца руки, что в обиде отведена.
Душу согреть извинений словами,
Чтоб снова улыбкой цвела она.
Вздыхает, играя бровей изгибами,
Как ветер играет с листвой весной.
Знает сама — за обид приливами
Придёт примирения светлый покой.
Самые искренние чувства — всегда немного детские. Они не умеют быть «правильными». Они умеют только одно — ждать, что их заметят. Иногда всё, что нужно человеку — это не аргументы… а тихое: «я рядом».
И тогда капюшон спадает сам.