Мы продолжаем рассказ о т.н. «советском нуаре», то есть мрачноватых криминальных или авантюрных лентах, которые были в своё время сняты в СССР. Можно даже предложить классификацию советского нуара. Во-первых, по времени выхода. Есть как бы два периода: 1) вторая половина 50-ых – начало 60-ых («Дело пестрых»), и 2) конец 70-ых - начало 80-ых («Тегеран - 43»). Во-вторых, по сюжетной линии. В части картин дело происходит у нас («Грачи»), а в части – «у них» («Братья Рико», «Мираж»).
Однако среди всех этих лент кинокартина «Последний дюйм» (1958) стоит особняком. Дело в том, что она выполнена в редкой даже для западного кино стилистике «солярного нуара», когда мрачное по смыслу действие происходит в залитых солнцем (обычно экзотических) пейзажах. Отсчет традиционно ведется от «Леди из Шанхая» (1947), хотя было бы более уместно вспомнить фильм классика френч-нуара Анри-Жоржа Клузо, а именно «Плату за страх» (1953).
Если центральным понятием в нуаре как мрачном мета-жанре является «отчуждение», то в «солярном нуаре» важна тема «белого авантюриста поневоле». То есть мы видим «отчуждение от нормальной жизни». Именно по этой причине многие ошибочно полагали, что фильм «Последний дюйм» был экранизацией одного из произведений Хемингуэя. Хотя в основе был рассказ британского писателя Олдриджа. Что интересно, в СССР переведенный и опубликованный раньше, что он был напечатан в Британии.
Фильм начинается со смерти. Сидящие в кофейне на окраине Хургады отец и сын видят, как разбивается самолет. Некоторое время длится суета, а затем всё замирает – люди продолжают жить своей прошлой жизнью, будто бы ничего не произошло, что крайне возмущает мальчика. И это наглядная демонстрация «отчуждения», ощущение которого усиливается через припев песни: «Какое мне дело до всех до вас? А вам до меня!»
В фильме мы видим два важных для нуара в целом элемента. Вынуждение взросление перед ликом смерти и травмирующие воспоминания персонажа-фронтовика («Как щепка трещит броня, а Боба вновь разбирает смех»). В данном случае отец, Бен Энсли был некогда военным летчиком, однако остался без работы, а потому готов взяться за любой, даже смертельно опасный приработок.
Темная мистика на солнечном пляже летнего лагеря
Он и есть само «отчуждение». Он готов отправить сына в США к бабушке, так как одному проще выжить и найти работу. В самолете, когда они на пару направляются в «запретную зону», не находится места для воды мальчику, но есть пространство для пива.
Красивая узнаваемая, но «неназываемая» актриса
Сам мальчик проявляет признаки фатализма, хотя едва ли понимает, что это такое. В начале фильма он «считает» номера машин, полагая, что номер, который делится на три – это хороший признак. После того, как отец получил тяжелое ранение, он говорит: «Ты умрешь». И это произнесено холодно, отстраненно, без детских истерик. И оба невольно понимают, что для того, чтобы выжить, им надо держаться друг за друга. В итоге зрителю предложена мысль, которая могла бы стать слоганом этой ленты: «Человек, наверное, один не может... да и не должен».