Так уж получилось, но в представлении многих людей дочь Генриха II Французского и Екатерины Медичи Маргарита де Валуа (знаменитая королева Марго) предстает в довольно романтическом образе. Поэтесса, музыкант, возлюбленная многих мужчин, большую часть из которых любовь к ней довела до гибели, несчастная покинутая мужем королева...
Между тем, этот образ значительно поэтизирован и идеализирован, и во многом является мифом. Даже имя "Марго" при жизни королевы использовал лишь один единственный человек — старший брат Маргариты король Карл IX. Да и как это имя могло использовать в отношении дочери и сестры королей, если в те времена считалось простонародным?
Да и представления о государственной мудрости Маргариты также являются сильным преувеличением. Когда многие писатели ссылаются на произнесенные ею речи, к примеру, перед польскими послами или в защиту мужа Генриха Наваррского, то забывают, что Маргарита хорошо справлялась с ситуациями, когда перед ней ставили конкретные задачи. Когда же она начинала действовать по собственному почину, результат был гораздо хуже, а временами просто провальным.
Беда Маргариты заключалась в том, что она никогда не умела вовремя остановиться. Открыто насмехаясь над братом-королем (Генрихом III), подзуживая другого брата Франсуа Анжуйского продолжать войну в Нидерландах, которую хотел остановить Генрих, Маргарита потом изумлялась и жаловалась, почему король преследует ее. Действительно, с чего?
Одним из примеров авантюр Маргариты, имевших далеко идущие последствия, стал ажанский мятеж королевы.
Дело в том, что в 1584 году умер младший брат Маргариты — Франсуа, единственный наследник престола со стороны Валуа. Детей у Генриха не было и никто уже не верил, что они появятся, так что наследником короля Франции стал супруг Маргариты король Наваррский. Теперь он был не только королем Наварры, но и наследником французского престола.
Далеко не все признавали подобного нследника, ведь Генрих был протестантом, но, казалось бы, для Маргариты ситуация была выигрышной -- впереди была корона Франции.
Вот только Маргарита рассорилась и с братом, и с мужем. Ее мать Екатерина Медичи мечтала расторгнуть ее брак и выдать за Генриха Наваррского свою любимую внучку Кристину. Испуганная Маргарита бежала в свой город Ажан (она носила титул графини Ажанской) и подняла знамя мятежа, объявив себя сторонницей Католической Лиги.
Как правительница и мятежница она оказалась совершенно бездарной. Сначала жители Ажана встретили госпожу с восторгом. Но с приездом Маргариты в городе воцарился хаос, люди Маргариты открыто бесчинствовали, а королева-графиня либо не понимала этого, либо не умела остановить безобразное поведение придворных. Да и сама она так много требовала от горожан, что они взбунтовались.
Маргарите пришлось бежать. Ее преследовали войска брата. Она терпела поражения и в конце концов была заточена братом в овернской крепости Юссон. Там она и провела следующие 19 лет, хотя и не как узница, а как госпожа крепости.
Спросите, а причем тут Филипп Испанский? А при том, что в своей ненависти к брату Маргарита дошла до того, что заключила союз с его врагом — королем Испании, тем самым человеком, который постоянно финансировал Католическую Лигу, поддерживая распри во Франции.
Известно, что Маргарита поддерживала активную переписку со многими людьми, но до нас дошло очень мало ее писем. Письмо к Филиппу Испанскому дошло одно. Но из него понятно, что Маргарита уже давно переписывалась с Филиппом. В письме она жаловалась на предательство одного из придворных, графа де Дюра, который похитил ее средства и кроме того шифры, необходимые для переписки. Оцените, как обращается дочь, сестра и жена королей к иностранному государю:
Видя, что его замысел раскрыт, он бежал, захватив с собой шифры и ключи к документам, выданные ему во время его поездки, чтобы писать Вам. Это ввергло меня в крайнее огорчение, не столько из-за опасения, что Дюра передаст их за вознаграждение (что и произошло) королю моему брату, зная о желании последнего преследовать меня, сколько из-за слухов о моей пострадавшей репутации, представляющих меня неблагодарной и преданной Вашей службе только на словах.
Королева Наварры, жена наследника короны Франции уверяет, что собирается служить испанскому королю. Но на этом она не остановилась. Расписывая свои злоключения, жалуясь на брата и еретиков, Маргарита вновь и вновь просит денег. И, между прочим, не просто так. По ходу дела она еще признает права Филиппа на корону Наварры, называя своего супруга не королем, а принцем Беарнским:
король мой брат желает моей гибели единственно с целью вновь женить принца Беарнского, дабы усилить родственные отношения в Германии, и укрепить его [Генриха Наваррского] позиции, открывая ему путь к короне Франции, — то, чему [женитьбе и обретению права наследования] господа Гизы не в силах будут помешать и что не смогут оспорить и иные католики
И передает Филиппу сведения о переговорах брата и мужа.
Зная о том, что Вы, господин мой брат, являетесь настоящим покровителем католической партии, которой он всецело предан, и что переговоры особой важности, каковые он вел по поручению короля моего брата, показались Вам весьма опасными, [Канийак] попросил меня отправить Вам его отчеты (mesmoires), — то, что я посчитала необходимым сделать не столько с целью расстроить замыслы и махинации [короля Франции], заключившего мир с еретиками, но скорее ради того, чтобы найти причину разжечь и продолжить войну. Я считаю своим долгом держать Вас в курсе событий, и представить это дело на Ваше мудрое и осторожное усмотрение (не только в силу моей преданности, которую я к Вам питаю, и в виду больших несправедливостей и оскорблений, полученных от короля моего брата, но также из-за страха перед увеличением еретического движения, ибо я опасаюсь за судьбу всей католической религии, равно как и за свою собственную).
Для этой цели я выбрала господина епископа Комменжа, которому поручила осуществить это предприятие, поскольку он обладает редкими качествами ревностного защитника святой веры и Божьего дела, и будет следовать только тому, что ему приказано; к тому же его епархия соседствует с Вашей границей. Все это позволит сохранить дела в большем секрете, с чем не смог справиться господин де Дюра.
Я не торопилась с настоящим письмом, так как война продолжилась; но, видя, что победа, которую еретики одержали над господином де Жуайезом, дает предлог королю моему брату заключить с ними мир, что является только частью его замысла сделать гугенотов такими сильными, чтобы они смогли потом заставить Папу и всех католиков согласиться на подписание мира на условиях, желаемых для них, и видя также, что предложения о названном мире уже представлены, а господа Гизы не столь сильны и вынуждены с ним согласиться, я решила, что не должна более ждать. Посему извещаю Вас, и прошу Вас верить, рассчитывая на Вашу волю поддержать меня, что я снова укрепила связи, обрела крепости и людей, чего у меня не было прежде, которые находятся в руках господина маркиза де Канийака, захватившего меня, человека благодарного и выполняющего мои приказания, который контролирует весь здешний край, бесчисленное число укрепленных мест.
В мемуаре, который я Вам посылаю, рассказывается обо всех делах более детально, а господин де Комменж остальное представит Вам устно. Я же прошу Вас, господин мой брат, верить, что никто на свете не властен надо мной, кроме Вас, и я буду счастлива, если смогу представить Вам достойное доказательство моей преданности и воли. В ожидании чего я прошу Бога, господин мой брат, даровать Вам полное благоденствие и совершенное утверждение Вашего превосходства.
Не удивительно, что король Генрих Третий говорил о Маргарите: "Чем дальше, тем больше я узнаю о том безобразии, что творит эта несчастная. Лучшее, что может сделать для нас Господь, это прибрать ее".
Но что интересно, в то самое время, когда Маргарита писала письмо Филиппу, выпрашивая деньги и предавая брата и мужа, она написала и льстивое письмо Генриху Третьему:
Я не могу найти таких слов, Монсеньор, способных выразить радость и удовольствие, которые я получила, услышав от Рупейре, как Вы меня почитаете. Для меня это — такая огромная честь и счастье, что все невзгоды, Фортуна и любые другие силы в мире не смогут поколебать моего обета (который будет Вам приятен, Монсеньор) покорнейше служить Вам и навеки посвятить себя [этой службе], с нижайшей мольбой забыть и простить мне то отчаяние, во многом вынудившее меня поступать [так] ради спасения моей жизни.
И поверьте, Монсеньор, поскольку я обрела это блаженство (которого я желаю не меньше, чем своего спасения), и Вам угодно продолжать оказывать мне честь Вашими добрыми милостями, то я надеюсь, что своей верной и скромной службой докажу Вам, Монсеньор, свою совершенную преданность, и если возможно заслужить хотя бы одно из столь великих благ, я постараюсь быть его достойной, так же как и всех остальных.
(И, чтобы не надоедать Вам, Монсеньор), я дала поручение Рупейре, который отправляется назад, рассказать Вам об этом, а я нижайше целую Ваши руки, прося Господа, Монсеньор, даровать Вам здоровье, очень долгую и счастливую жизнь.
Ваша нижайшая и покорнейшая служанка, сестра и подданная,
Маргарита
Что ж удивляться, что Маргарите не верили ни брат, ни король Филипп. Наверное, оба понимали, что верить ей — себе дороже.
© Юлия Р. Белова
Путеводитель по каналу. Часть 1: Исторические заметки, Музыка и танцы, Читая Дюма, Повесть А. Говорова "Последние Каролинги"
Путеводитель по каналу. Часть 2: Книги, писатели, поэты и драматурги, О чтении, Читая Стругацких, Мифология... фэнтези... научная фантастика, США и Кеннеди, Мои художественные произведения, Отзывы на мои художественные произведения, Истории из жизни, Рукоделие, конструкторы и прочие развлечения, Фоторепортажи
Путеводитель по каналу. Часть 3: Видео, О кино, телевидении, сериалах и радио, Галереи
Я на Автор.Тудей Регистрируйтесь, читайте, не забывайте ставить лайки