Ночной туман рваными хлопьями плыл вдоль бревенчатых стен поселения. До рассвета ещё около часа, но первые птицы уже начали робко пересвистываться в кустарниках у ручья и подклетях, крытых гнилою соломой крыш. Раздвигая густой от мошкары и гнуса воздух, я медленно приближался к воротам. Сквозь приоткрытый створ пробивалась узкая полоска лунного света. Опять рудокопы их не закрыли. Тем лучше. Завтра Эрик жестоко накажет своих усталых охламонов, но это будет уже не важно.
Бесшумной тенью проскользнул в щель между ворот и вдохнул знакомые с детства запахи. Плотно прижимаясь к стенам, быстро двинулся в центр поселения. Большая часть кострищ уже остывала, добавляя сизые полосы дыма в утренний туман. Зато назойливой мошкары теперь гораздо меньше. Когда до родового дома оставалось не более трехсот метров, ворота фермеров со скрипом распахнулись. Нырнув в кусты, затаился. Тихо матерясь и почесывая бока, лохматые мужики выползали из теплых лежанок и, волоча нехитрый инструмент по земле, собирались в кучу. Грязные, нечесаные, воняющие навозом и землей. Целыми днями копающиеся в полях за поселением и длинных, мрачных свинарниках. Тупые, без желаний и претензий на лучшую жизнь, как свиньи, за которыми они ухаживают. Хуже жили только люди, трудящиеся в рудниках Эрика.
– Пошевеливайтесь, лентяи! – гаркнул скороговоркой угрюмый брюнет с длинными волосами. – Или по солнцу спины гнуть вам сподручней?
Влад Сошка, глава касты земледелов, сильно выделялся среди низкорослых подчиненных. Высокий, широкоплечий, с окладистой бородой, он больше походил на десятника касты стражей, чем на сброд, именуемый кастой земледелов.
Одна из теней отделилась от группы и, спуская на ходу портки, направилась к моему убежищу. Вот только этого не хватало. Вывалив свое хозяйство, неряха задрал голову в предвкушении облегчения.
– А шо я? – недовольно заскулили бедолага, получив звонкую оплеуху. – Шо я?
– Я говорил вставать заранее, – процедил сквозь зубы Влад, – тебя все ждать должны? Бегом к остальным.
Добавляя пинки для убедительности, Сошка потащил шатающегося подчиненного к остальной группе. Минуту спустя вся разномастная толпа двинулась в сторону ворот и растворилась в утренней мгле. Прислушиваясь к удаляющимся шагам, я продолжил движение. Квартал стражей, площадь с родником, тихо журчащим в ночи, а вот и моя цель…
Родовой дом возвышался над остальными строениями. Высокие стены из дерева и бетона терялись в утреннем тумане, создавая иллюзию небоскреба. Главные ворота, как в принципе и ожидалось, были заперты. Это не проблема. С торца здания висела ржавая пожарная лестница. Недовольно скрежеща зубами при громких поскрипываниях видавшего виды металла, я быстро взобрался на крышу. Бетонное покрытие спрятано под слоем смолы и битого кирпича, точнее тем, что от него осталось. Слуховое окошко здесь не закрывают, через него уходят остатки дыма из очага. Так и есть. Набрав побольше воздуха, нырнул в душную темноту чердака.
– Твою мать, – прошипел я, уворачиваясь от дико пищащих летучих мышей. Целый рой мелких бестий пролетел мимо, потревоженный моим вторжением. Никогда не смогу привыкнуть к этим тварям. Осторожно ступая по перекрытиям, обильно загаженным ночными хищниками, склонился над слуховым окном. Стены просторного зала освещены бликами танцующего в очаге пламени. Рядом с огнем, на просторном ложе, лежала завернутая в белоснежную шкуру фигура. Больше в комнате никого не было. Это традиция: в родовом доме живет только старейший и избранные дети. Остальные служки появятся тут с рассветом, есть время поговорить.
– Варужан, – клейкие ленты симбиота опутали мое тело, – вот мы и встретились, скотина.
Бесшумно спрыгнув на каменные плиты, подобрался к храпящему кокону. Из-под белого меха доносился приглушенный храп трупа, который еще не знал о своей участи.
Спокойно, Яков. Сначала нужно выдавить из него информацию. Он все расскажет. Все расскажет…
На лбу выступили капельки пота. Нетерпеливо вытерев их, протянул вперед руку. Острые когти стали продолжением моих пальцев...
– Доброе утро, Варужан! – тяжелая шкура полетела в просторный очаг.
На секунду зал поглотила темнота. Но через мгновение яркое пламя взвилось по белому меху и осветило лицо моей жертвы.
– Старик? – отшатнувшись, я с грохотом опрокинул обеденный стол. По полу задребезжали деревянные миски. – Какого черта?
Со старого ложа на меня смотрели знакомые с детства глаза. Ничуть не удивившись, старейший сел, опустив худые ноги на пол.
– Не ожидал? – старчески покашливая, старейший попытался улыбнуться. Но удушливый приступ прервал его попытку.
– А я тебя ждал, – потирая колени, продолжил старик, – долго ждал.
– Какого чёрта происходит, старик? Варужан… я думал… – ничего не понимая, рухнул на скрипучую скамью и уставился на старейшего вопросительным взглядом.
Прихрамывая на левую ногу, старейшина подошел к бадье и достал из неё чашку с водой.
– Ничего ты не знаешь, малёк, – отхлебнув, он стряхнул блестящие капли с окладистой бороды. – Думал, Варужан мне кишки выпустил?
Я смятенно кивнул. В голове беспорядочным роем метались мысли и догадки. Не сводя глаз со старика, зачерпнул горсть воды и смочил покрытый испариной лоб.
– Рассказывай…
