Пустота быстро разбилась протяжным детским плачем у моего уха. Удивленно завертев головой, я увидел себя, лежащего в родительской избе на обеденном столе и плачущую на моей груди Мару. Было очень холодно. С трудом пошевелил озябшими ногами пытаясь согреться. Испуганная моим движением, девочка отскочила в сторону и тут же, с радостным визгом, бросилась мне на шею.
- Живой! Он живой! Мамка, папка!
Не веря своим глазам, я ткнул пальцем в нос девочки. Радостно засмеявшись, Мара мазнула ладонью по лицу и выскочила на улицу не переставая звать родителей. Вернулся! Я вернулся в то же тело! Все еще не веря глазам, слез со стола и огляделся еще раз. Ну точно. Так же призывно мерцали камни божков на стене, в углу темнела закопченными боками печка, а в ушах продолжал звенеть счастливый голос сестренки. Все-таки мне повезло. Взгляд упал на мою сумку, лежащую на скамье. Фляга! Покопавшись внутри, негнущимися пальцами достал подарок Цестуса и залпом осушил содержимое. Фу… кислятина! Скулы свело, но, по телу пробежала волна тепла, а к рукам и ногам начала возвращаться чувствительность.
С грохотом дверь распахнулась и в горницу сунулись вилы, а за ними появилась голова Дира с выпученными от страха глазами. Ошалело оглядев меня, сипло спросил:
- Сын?
Отшатнувшись назад, с подозрением глянул на неадекватного мужика. Этот суеверный придурок сейчас во мне дырок наделает и тогда я точно отправлюсь на перерождение. На форуме описывалось немало случаев, когда игроков глушили их же любимые родственнички только за подозрение, что в них вселились бесы.
- Дир, успокойся, - срывающимся от волнения голосом, я попытался убедить отца в своей реальности, - я это, сын твой.
- Ага, а я митрополит Пронский, - с придыханием ответил отец. Угрожающе тыча вилами перед собой, Дир сделал шаг вперед, - оставь тело Дара, чертяка!
- Вот за чертяку, как скажу матушке о твоих подвигах у крепости, - начиная злиться, прошипел я, - как волк меня драть собирался, где твое геройство было?
Присев от испуга, Дир воровато оглянулся на дверь и опустил вилы.
- Тише, тише ты, - зашептал отец и опасливо потрогал меня за руку, - теплый… живой значится…
Прислонив вилы к стене, ощупал меня руками и даже попытался обнюхать. Терпеливо переждав странный процесс идентификации, спросил:
- Нюхал то зачем?
- Известно зачем, - удивился моей неграмотности Дир, - бесы тленом пахнут и серным камнем. Вот и проверяю.
- А ты беса нюхал сам то?
- Нет, но люди то говорят… Ты, дурья башка, зачем плоды заблудника есть удумал? Я же показывал их прошлым летом.
- Забыл, - легко соврал я и присел на лавку. Ноги еще дрожали от слабости и холода.
- А я уже костер погребальный складывать начал, - ссутулившись, Дир присев рядом со мной и продолжил рассказ, - мать говорит – живой ты. Пятен смертных нет и запаха. Но и души в теле не чувствуется. Там на груди у тебя бляшка, светилась сильно. Вот… только потухла…
Сухой палец уткнулся во что-то твердое. Я нащупал на груди медальон чародея. Достав на свет, осмотрел его повнимательней. Резной узор потемнел, словно выгорел изнутри, да и вся бляшка заметно постарела. Дерево начало трескаться и крошиться, словно прогнило насквозь. Возможно это какой-то артефакт, который принял на себя удар токсина и помог мне пережить отравление?
- Давно я так? – не зная, какие слова подобрать, просто кивнул на стол, по углам которого лучились слабым светом четыре свечи.
- Со вчерашнего дня, - еще сильнее сгорбившись, Дир озадаченно почесал затылок, - надо как-то матери о тебе сказать… Она в лесу… Вереск на погребальное ложе собирает.
- Мне же в крепость надо, меня Цестус убьет, - вспомнив про условие колдуна, я взволнованно поднялся и вышел на улицу. Солнце уже перевалило за полдень. Если поторопиться, успею засветло. Осталось решить вопрос с медом. Оглянувшись, поискал глазами бочку, оставленную вчера у крыльца дома.
- Здесь она, - словно прочитав мои мысли, сказал Дир, - уже медом полна…
Отец достал из-под навеса бочонок и с натугой водрузил на стол. Хлопнув ладонью по пузатому боку, улыбнулся.
- Спасибо, - растроганно обняв отца, отстранился, - я ведь не только за медом приходил. Правда скучаю.
- Верю, - улыбнувшись в бороду ответил Дир, - пришел бы просто за медом, не дал. Вот только скажи, на кой бес тебе такая прорва? Ты ведь его отродясь не любил. Да и бочонок не твой…
Пришлось коротко рассказать о моем договоре с Ефимом Евпатовичем и Ратобором. Отец внимательно слушал и изредка прихлопывал себя ладонями по ляжкам, когда я рассказал, как споро уделал на поединке зазнавшегося Свиря.
- Ай, молодец! Вот это по-нашему! – по-гусиному вытягивая шею, Дир горделиво оглядел окружающий лес, - Видали? Мы, медогоны лесные, не пальцем деланы, да не лыком шиты! Отрок осьмицу в обучении и нате, тан меч жалует носить, да не абы какой, а своего сорта. А что дале будет? Что?
Надувшись словно павлин, Дир, уперев в бока руки, прогуливался в зад и вперед передо мной смешно вытягивая ноги в потертых лаптях и отклячивая зад. Я же по-доброму смеялся, видя радостную гордость, в глазах маленького, потрепанного жизнью, человека. Ведь так мало надо для счастья. Именно в этом виде застала нас растрепанная мать, выскочившая из леса с быстро перебирающей маленькими ножками Марой. Со слезами бросившись мне на плечи, Лана с родительской нежностью без разбора целовала мое лицо и волосы крепко прижимая к груди. Растроганно постояв несколько минут в обнимку с матерью, я решительно отстранился. Пора прощаться. Иначе точно не успею до захода солнца и Цестус с меня живого не слезет.
Обнявшись напоследок, я озвучил идею, которая появилась в голове по пути к дому.
- Дир, может ну его, этот лес, - глядя в глаза отцу, серьезно спросил я, - перебирайтесь в крепость. С таном я договорюсь, пасеку на поляне поставишь. Там и река рядом, рыбу ловить можно, и кузнец тебя без прибыли никогда не оставит. Мама с сестрой рукоделить будут. А как стану лэром, можно и лавку свою открыть. Да и сам знаешь, волки лютуют. Опасно в лесу.
Однозначного ответа отец не дал. Сложно вот так все бросить. Но семя сомнения я посеял и со временем оно должно дать всходы. Уж Лана точно не упустит шанса переехать поближе к цивилизации и будет методично выклевывать отцу мозг, пока он не сдастся. Да и сестра подрастает, за кого ее тут сватать?
Закончив со всеми делами, я погрузил бочку на плечи и быстро зашагал по тропе к крепости. Дорога назад прошла быстро. Подгоняло и солнце, которое неумолимо клонилось к горизонту, заставляя вытягиваться длинные тени. И нетерпение. Хотелось уже быстрее вернуться и сообщить кузнецу, что можно приниматься за работу. Остановился я только один раз, около того самого дерева с орехом. Собрав целую горсть, завернул в тряпку и положил на дно сумки. Если при помощи слабого отравления можно вернуться в реальность, то стоило поэкспериментировать с дозировкой. Про себя я уже решил, что если выйду в реал, то про способ буду молчать. Мало ли, решат, что это чит и запретят использовать. А так можно будет выбираться иногда, шерстить форум в поисках необходимой информации и возвращаться назад. В любом случае можно будет сдать инфу с орехами под финал соревнований и набить немного бонусных баллов.
В таких размышлениях прошла остальная часть путешествия. К крепости я подошел одновременно с заходом солнца и буквально столкнулся в воротах с Ратобором и Цестусом. Десятник одобрительно похлопал меня по плечу и справился о здоровье родителей. Колдун наоборот, тут же развернулся и направился к дому. Обиделся. Ну ничего, главная цель путешествия была достигнута и даже с бонусом. Хотя про случай с орехами придется все равно рассказать, Амулет Цестуса буквально рассыпался на глазах и от него остался жалкий обломок каким-то чудом не сваливающийся со шнурка. Но это все завтра. Тяжелая бочка вытянула из меня все силы. С трудом добравшись до сундука, я попытался укрыться шкурой и еще в процессе уснул.
