Когда искусственно созданная реальность агрессора сталкивается с настоящей, подлинной реальностью физического мира и начинает мало-помалу рассыпаться, можно стать свидетелем одного удивительного эффекта. Агрессор начинает озвучивать множество версий происходящего, конструировать одно объяснение за другим, формулировать сразу несколько вариаций текущих событий.
И если внимательно прислушаться ко всем этим измышлениям, можно с изумлением увидеть, насколько они противоречат друг другу и вообще даже друг друга взаимоисключают. И мы начинаем спрашивать себя – ну неужели же агрессор сам этого не видит? Неужели же нельзя как-то продумать все эти версии, договориться хотя бы самому с собой и самому себе хотя бы не противоречить?
Но на самом деле, действительно, нельзя. Агрессор так не может. Потому что агрессор, привыкший выстраивать собственную искусственную реальность для объяснения и оправдания своей агрессии, никогда не связывает свои слова со своими действиями и вообще какой-либо реальной физической фактурой. Для него слова – это и есть действия, и есть сама фактура. Агрессор убежден, что именно в тот момент, когда он произносит что-то, реальность меняется, что слова – как будто волшебная палочка, способная приказывать вещам появляться, существовать и служить.
И когда искусственная реальность агрессора под напором реальности настоящей начинается лопаться по швам, агрессор начинает ее как будто «заговаривать», как бы «чинить» словами. Противоречия в его версиях возникают от того, что он просто пробует одну «нитку», одну версию за другой. Каждая из них в момент произнесения представляется агрессору совершенно реальной, но если она в обществе не «прокатывает», не приживается к этой лопающейся ткани вымышленной реальности, агрессор ее отбрасывает и в тот же миг забывает о ней.
И начинает пробовать другую, пусть и даже полностью противоположную предыдущей, в надежде, что вот она-то, наконец, и подойдет, вот она-то все и поправит. Но если она не подходит и не поправляет, агрессор придумывает еще одну версию, и снова ее озвучивает в надежде, что магия сработает. И так – до тех пор, пока фантазия агрессора не иссякнет, и он с надеждой не взглянет на своих жертв, как в том анекдоте – «ну ты же у меня такая умная, придумай что-нибудь сама».
Противоречия в объяснениях агрессором своих поступков – это его своеобразная попытка оправдать себя, не принимая на себя вину и не извиняясь, а по сути – признание вины. Никто так не выдает себя, как агрессор, когда начинает выстраивать все эти противоречащие друг другу версии. И если эти противоречия начинаются, это значит, что придуманному миру агрессора приходит конец и что пришла ему пора столкнуться с реальным миром и оценить всю степень своего злодейства.