Спустя тридцать лет с момента школьного выпуска главный герой открывает школьный фотоальбом и вспоминает старых друзей. Он решает отыскать кого-нибудь, чтобы узнать, как сложилась их судьба. Однако, все его попытки тщетны, он не может найти ни одного человека. Все они словно сквозь землю провалились. Герой начинает расследование и то что он обнаруживает, переворачивает его жизнь с ног на голову.
Продолжение истории "Пропавшие. Тайна школьного фотоальбома. Мистическая история"
1 том читать здесь, на Литрес или Автор.Тудей
Краткое содержание 12 главы:
Главный герой просыпается в вытрезвителе в 1981 году после матча ЦСКА - Динамо Киев, на котором он сделал крупную ставку и выиграл 5000 рублей. Его вызволяет из вытрезвителя странный парень по кличке Леший. Он говорит, что его мать - писательница - предсказала появление главного героя и его победу в ставках. Леший отводит героя к себе домой и обещает показать черновик романа, который пишет его мать. Выясняется, что мать Лешего - та самая писательница, которую много лет назад отец главного героя спас от маньяка, отправив на дачу. Герой принимает решение последовать за Лешим, чтобы спасти его от возможной трагической судьбы, о которой упоминал его отец.
Глава 13
Внутри было очень тихо. Пахло чем-то цветочным, а ведь я совсем недавно, может быть, даже сегодня по моему внутреннему течению времени уже бывал в этом самом подъезде. Спустя сорок лет здесь все изменится до неузнаваемости. По заплеванным ступеням будет страшно ступить.
Я невольно взглянул на стену — туда, где в каком-то другом мире, уже казавшимся сном, кто-то начеркал на обгоревшей побелке:
«маша из 14 кв позвони мне 6126608»
— Та самая Маша… — пробормотал я. Почему-то номер ее телефона я запомнил наизусть. Только мобильники в нашей стране появятся еще нескоро и звонить мне было некому.
— Та самая? — обернулся Леший. В темноте его глаза сверкнули. — Ты сказал…
— Нет… — я слегка замедлил шаг. — У меня знакомая жила в этом доме…
— Звали как мою мать?
— Ага.
Я подумал о Свете. Сердце колыхнулось. Где она сейчас? Что делает? Понятно, та Света, которая живет здесь, еще маленькая, сейчас лежит в кроватке и мечтает о солнечных зайчиках. Может быть, даже думает о своем друге Антоне, который обещал, что завтра его зайчики будут самыми большими и яркими и просил немножко потерпеть. Нет, он не расскажет, как именно он это сделает. У него был план.
Я думал о Свете, которая осталась там — в мире «Ангелов порядка». Сумеет ли она оттуда выбраться или мы больше никогда не увидимся? Я не тешил себя иллюзиями — шансы вернуться в тот самый мир, где осталась Света равнялись нулю. Я не знал, как это все работает. Основой всего был кристалл, твердотельный квантовый генератор с длиной волны 694 нанометра. Каким образом ему удается проникать сквозь миры, открывать эти кротовые норы — я решительно не понимал. Возможно… я вдруг вспомнил бусы своего друга старейшины пираха Ообукоо — они состояли из крупных зубов крокодила и ярких камней, которые, как я подозревал, были драгоценными и очень дорогими. Возможно, эти ребята тоже что-то знали, но хранили это знание в глубокой тайне…
Пешком мы поднялись на пятый этаж. В четыре утра — я подозревал, что сейчас ранее утро, подъезд спал. Никаких криков или гулянок.
Это была та самая квартира. Только обивка двери выглядела поновее. Я будто бы стоял на ее пороге мгновение назад. От этого реального «нереального» дежавю у меня побежали мурашки по спине, и я растерянно замер.
Наверняка, вы испытывали подобное чувство. Означает ли оно, что вы… случайно, может быть, без всяких камней, на мгновение уже были в том, другом мире — может быть на пару секунд в будущем или прошлом, когда вы однозначно понимаете, — все это уже было, точь-в-точь, но… что-то изменилось. Что-то изменилось и картина будущего, которую вы, казалось бы, видели — вмиг растаяла, растворилась как мираж.
— Что? — спросил Леший, отпирая простецкий замок, который любой школьник открыл бы маникюрными ножницами.
Я покачал головой.
Сейчас он откроет дверь и оттуда мне в лицо…
Он открыл дверь.
Я невольно зажмурился. Кроличья нора продолжала увлекать меня все глубже.
— У тебя такой вид, как будто ты мою мать увидел. Не боись, ее точно нет дома. Зуб даю! — и он тихо засмеялся и щелкнул ногтем по сломанному переднему зубу.
В темном проеме открытой двери и правда никого не было. Из квартиры тянуло супом и нафталином.
— Заходи. Только не шуми, — просипел Леший. — Соседи злые, чуть что, сразу стучат по батарее. Мать в том числе и поэтому не любит здесь находиться.
— А чего стучат-то? — не понял я, но, когда Леший шагнул вперед, протянул руку и включил свет, картина, представшая передо мной, сказала больше слов.
Абсолютно пустая главная комната утопала в скомканных листках писчей бумаги. Возле окна стоял простой письменный стол, а на нем громоздилась — как жуткое инопланетное существо — гигантская пишущая машинка.
— Ятрань, — прошептал я.
— Она, — удовлетворенно подтвердил Леший. — Видел бы ты, как я сюда ее затаскивал. Лифт не работал, пришлось попотеть. Двадцать пять кило чистого железа! Соседи возненавидели, когда мать печатает на ней. Но днем не докопаешься, хотя и днем жить не дают, если она работает.
— А на чем она на даче работает?
Леший странно взглянул на меня.
— А я разве говорил, что она на даче?
Я усмехнулся, а самого прошиб холодный пот. Нужно следить за своей речью. Это мне сказал отец, а говорил ли Леший что-то такое, я не помнил.
— Не, не говорил вроде. Просто предположил. У вас же не десять квартир. Значит, на даче.
— И то верно, — согласился он. — А может и говорил. Короче, не любят они это дело. Ладно… как насчет похмелиться? — он хитро подмигнул и меня чуть не передернуло.
— Не… я пас.
— А я бутылочку пива, пожалуй, выпью. На работу завтра после обеда, у меня вторая смена в таксопарке. Я слесарем там работаю…
«Вот откуда роба», — подумал я.
Он достал из холодильника бутылку пива, откупорил ее и с наслаждением отпил.
— Точно не будешь?
Я покачал головой. Еще одно пиво и мою миссию уже ничего не спасет.
— Ну что, спать… сейчас принесу тебе раскладушки матери. Ты здесь в зале будешь, уж не взыщи. А я там у себя в комнате. — Он юркнул в серую дверь, которую я сразу и не заметил, и вынес матерчатую раскладушку, одеяло и подушку.
— Справишься?
Я кивнул.
— Слушай… — я развел ноги алюминиевого каркаса в стороны. — Ты говорил про главу… помнишь, что там было продолжение, но ты его не дочитал или что-то типа того. Мне прям интересно, если честно.
Несколько мгновений Леший таращился на меня в темноте — свет в большой комнате он так и не включил.
— А-а… да… если честно, там какая-то фигня. Но… если ты так хочешь… — он медленно, стараясь не наступать на разбросанные бумажные комки, подошел к столу, открыл верхний ящик и достал несколько листов бумаги.
— А чего ты… она не уберете это… может я…
— Нет, нет, не трогай, пожалуйста. Лучше вообще стараться не задевать все это. Мне кажется, она помнит, где лежит каждый этот обрывок. Очень злится, если задеть его.
— Да? Это так важно, что ли?
— Не знаю. Она говорит, что не трогать и все тут. Спорить бесполезно.
Мне все больше и больше хотелось встретиться с этой странной женщиной, которая так и не стала известной писательницей, хотя, кажется, с точностью до мелочей предугадала будущее.
Леший протянул мне лист. Я заметил, что рука его слегка дрожала.
— Я пойду. Спать сильно хочу после сегодняшнего.
Он юркнул к двери.
— Эй, — шепнул я вслед.
Леший обернулся. Но в глаза мне он почему-то не посмотрел.
— Спасибо тебе, что… помог мне.
— Да, — ответил он и кивнул. — Чувак, ну а как еще… там все написано.
— Одно дело написать, а другое — сделать. Это две разные вещи.
Леший кивнул.
— Ладно, давай ложись. И… это… не принимай близко, что там написано. Это просто… — на его лицо отразилось то выражение, когда человек пытается мучительно подобрать слово и у него не получается. Видимо, он не хотел обидеть мать, а другого слова у него не находилось. — Ну общем, спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Леший закрыл дверь, и я остался один посреди темной пустой комнаты, пол которой был завален скомканной бумагой. В руках я держал лист с напечатанным на грозной «Ятрани» текстом через полтора интервала. Некоторые буквы были так сильно выбиты, что буквально выпадали из листа и через них можно было увидеть, как за окном начинал алеть новый рассвет.
Стараясь не задевать комки бумаги, я сел на раскладушку. Она жалобно скрипнула. Я чувствовал, что мне не стоит читать этот текст, но не прочитать его я просто не мог.
В конце концов, от него в какой-то степени зависела моя жизнь. Если уж эта мадам написала, что я появлюсь возле пивной и предскажу результат футбольного матча, а после попаду в вытрезвитель, откуда меня спасет прочитавший текст ее сын, то сомневаться в ее провидческих способностях не приходилось.
Я только хотел начать читать, как меня пронзила совсем уж неожиданная догадка. А вдруг Антон-2 приходил к ней вовсе не за часами? Он хотел знать, что будет…
В животе заурчало — от страха и нехорошего предчувствия. Я опередил его. Но может быть, мне вовсе не стоило этого делать?
Сверху листа почти неразборчивым карандашным штрихом стояла пометка:
«в редактуру. вернуться на день назад сверить даты. договорняк»
— Договорняк? — проговорил я, сразу же поняв, о чем речь. — Неужели тогда были договорные матчи? Хм…
Кажется, писательница действительно была редкой фантазеркой и, по закону больших чисел, что-то из множества ее фантазий непременно да сбывалось. Однако… — внутренний голос сразу же одернул моего циника, — с такой пугающей точностью… вряд ли ее можно назвать фантазеркой.
***
«ГЛАВА 13.
Это был его мир, его родной мир, в котором он провел детство, юность, повзрослел, вырос и он знал этот мир как свои пять пальцев — мир несправедливый, жестокий, трудный, опасный, но таким он был не всегда. Он узнал этот ласковый шепот листьев, вдохнул теплый майский воздух, расправил плечи. Наконец-то он здесь! После тысяч, миллионов перемещений между мирами, которые растянулись, казалось, на тысячи лет, ему удалось найти тот единственный, с которого все началось.
Здесь все было, как прежде. Ничего не изменилось. И, наверное, не должно было. Как же он мечтал попасть сюда, пройти по тротуару, на котором знакома каждая трещинка, вглядеться в витрины магазинов, выпить настоящего кваса…
Все это он еще успеет… у него еще будет время, чтобы неспеша, подобно взыскательному гурману насладиться трепетным ощущением этого бесценного чувства возвращения чего-то близкого и родного, что казалось уже потерянным навсегда.
Те, кто помог ему сюда попасть — были далеко. Так далеко, что он сомневался, что снова сможет увидеть их. Однако, были и те, кто хотел разорвать даже призрачную надежду, разрушить связь между прошлым и будущим, схлопнуть миры, посеяв в них хаос, болезни, раздор, войны, немыслимые бедствия, слезы и безнадегу. И им это почти удалось.
Двойник шел по пятам. Сколько у него времени? Сутки? Двое? Или форы вообще нет и тот, кто его преследует уже здесь? Он не знал этого, потому что тот, кто преследовал его, был от него неотличим и Макс, смотрясь в зеркало во время утреннего бритья задавал себе вопрос — не этот ли человек в зеркале желает его уничтожить, а заодно с ним — и весь мир? Не этот ли маньяк хладнокровно, один за одним, ставит на колени миры, через которые проходит?
И возможно ли от него вообще убежать, скрыться, оставить его — если он всегда рядом?
Нет, он не доктор Джекил и мистер Хайд. Он не сходит с ума. Нет.
Макс поднял взгляд на пивную, где по вечерам собирались мужики, чтобы поиграть в домино, а заодно сделать ставки на предстоящий футбольный матч.
Нужно было раздобыть денег. Без денег даже в этом мире делать было абсолютно нечего.
Он не было поклонником футбола, но результат того матча 5 мая 1981 года он помнил всегда. Ничья. Лучше бы кто-то выиграл. Неважно кто, — думал он. Тогда отец, возможно, не так сильно бы расстроился и не ушел бы из дома.
Компания возле пивной поначалу приняла его подозрительно. Но он умел нравиться людям, умел становиться своим и несмотря на то, что у него не было ни копейки, ему удалось сделать ставку.
Какой-то дурачок из местных одолжил пять рублей. Самое интересное, что тот парень и сам подумывал поставить — да только вот все предыдущие его ставки не выигрывали. Парень интуитивно понимал — судьба по какой-то причине не дает ему выигрыш и не даст и все, что он поставит — проиграет, сколько бы ни ставил, он просто продолжал приходить сюда, в разношерстную компанию, чтобы проверить себя и свои подозрения.
И когда он увидел того инженера в нелепом, плохо пошитом мешковатом костюме, который хлопал по карманам в поисках денег, сразу понял — вот он, шанс! Или теория верна… или нет. Одно из двух.
Вытащив последнюю оставшуюся до зарплаты пятерку, под смех компании, он положил ее на ящик:
— Я за него поставлю.
Карлик, который выполнял роль букмекера тут же накрыл пятеру стаканом
— Ага!!! Смотри сам, Турок, смотри сам, тебе виднее, сам потом с него стрясешь, я помогать не буду!»
***
Слово в слово. Будто бы она сама стояла там, среди этих брутальных мужиков, тянула деньги карлику, кричала невпопад ругательство и проливала пиво на железный ящик. Но женщины там точно не было, а Леший, даже будь он семи пядей во лбу — не смог бы успеть все это написать. Или смог?
Однако я не представлял своего нового товарища в роли писателя. Он и говорил-то с ошибками, а текст был написал грамотно, практически без ошибок.
Я заметил, что лист в моих руках мелко дрожит.
Когда она это написала? Вчера? Сегодня? Месяц назад? Я снова испытывал дежавю, причем куда более мощное, чем когда-либо. У меня было ощущение, что кто-то смотрел на меня и мою жизнь сверху через огромный микроскоп. Все это уже было? Или только будет?
Из комнаты Лешего не доносилось ни звука. Где-то на кухне из крана капала вода. Я окинул взглядом пространство, заполненное скомканными черновиками — неудавшимися, забракованными отрывками и вновь окунулся в чтение.
***
«Кто-то крикнул:
— Шухер!
Компания бросилась врассыпную. С импровизированного столика полетели стеклянные стаканы, послышался звон разбитого стекла.
— Это директор рынка навел! — крикнул кто-то в толчее. — Гаденыш почуял, что проигрывает. Тот парень в костюме угадал результат и сорвал банк.
— А Турок угадал кому дать!
Турок же, выпучив глаза, не мог прийти в себя. Ему повезло — может быть, единственный раз в жизни. Пусть это не он выиграл, но удача скользнула по его длинным волосам своим легким крылом, и он почувствовал ее пьянящее присутствие. Метнулся влево, потом вправо — уклоняясь от огромного милиционера, расставившего руки точно силки. Он искал глазами мужика, которому одолжил пятерку и которому был обязан этой удачей. Ведь теперь… с этого самого дня Турок перестал быть никчемным забитым просторабочим. Он понял, что кто-то или что-то буквально толкнуло его в другую жизнь словно в другой мир, с виду тот же самый, но тот, где Турок был счастлив, где везение и удача сопутствовала ему, где он влюбился и она ответила взаимностью, где все получалось — не без облачков, но эта жизнь была той, о которой Турок мечтал.
И все благодаря мужику, за которым захлопнулась дверь милицейского Уазика.
Странного инженера поймали быстро — кто-то из ментов поставил подножку, инженер, который едва стоял на ногах, рухнул в траву, его подняли под руки и запихнули в «Бобик». Попытки старшины что-то выяснить у мужчину ни привели к успеху — тот двух слов связать не смог.
Бобик укатил так же быстро, как и появился. Турок некоторое время стоял чуть поодаль — его не стали трогать из-за робы — приняли за рабочего на смене.
Он заметил, как из-за дерева вышел мужчина в черном плаще, наподобие тех, в которых поутру убирались дворники. На его голову был натянут капюшон.
Мужчина прошел в пункт сдачи стеклотары, потом вышел оттуда и некоторое время находился в пивной. Ничего необычного — да и наряд его, дешевый прорезиненный черный плащ не вызывал никаких подозрений. Здесь не привыкли к красоте и роскоши.
Турок успел мельком увидеть лицо мужчины и обомлел — как две капли воды он был похож на того, что только что отъехал в милицейском уазике.
Мужчина взял пиво, неспеша выпил его возле круглого, в темных пятнах и рыбной чешуе столика. Потом он спросил у продавщицы, что здесь произошло и внимательно выслушал ее ответ. Мол, ничего особенного, милиция разогнала игроков. А играли «ЦСКА» и «ДИНАМО-КИЕВ», сыграли вничью, что вызвало шквал эмоций, никто не ожидал такого результата, вот и разгорячились. Кого-то даже забрали. А кого, она не видела.
Приятный мужчина дал ей рубль чаевых, и она расплылась — давно с ней так не обращались. Потом он спросил, где находится вытрезвитель, ему показалось, что его приятеля забрали и он хочет ему помочь.
Такой отзывчивый человек — она ему, конечно, же все рассказала.
А напоследок он пригласил ее на свидание вечером в кафе «Мечта» и она, окрыленная и взбудораженная, до конца рабочего дня больше ни о чем не могла и думать.
Турка начало колотить. Он несмело подошел к прилавку пивной — там стояла его одноклассница.
— А чегой-то он от тебя хотел? — спросил он Оксану, которая прихорашивалась, глядя в крохотное зеркальце.
— А все тебе скажи!
— Нет, правда!
— Не скажу.
— Хрен тогда тебе ремонт жигулей твоего бати.
— Ой. Погоди. Прости. Он… ну это… спрашивал, чего милиция приезжала.
— И все?
— Да. То есть… еще спрашивал, где вытрезвитель. У него вроде друга туда забрали.
— Друга? А ты сама видела этого друга?
— Нет, но слышала… вроде он выиграл деньги. Николай Федорович звонил и узнавал, я слышала, как Дима ему ответил.
— Это твой директор?
— Ага. А еще он пригласил меня на свидание, — не выдержала Оксана и расплылась в улыбке.
Турок кивнул.
— Поздравляю.
— Спасибо! — Оксана жеманно повела плечом. — Мужчина, судя по всему, очень ничего…
— Да… возможно. Только ты это… не говори ему ничего, что я… спрашивал. Жигули, помнишь?
— А, я не… я ничего. Папе надо масло поменять.
— Ну вот.
Турок понятия не имел, что это за человек и почему он так похож на того, в костюме, однако чувствовал, что его удача висит на волоске.
Сначала Турок отыскал карлика — сделать это было не трудно. Он нашел его в гараже за домом, пересчитывающим добычу.
— Деньги давай, — прямо заявил Турок.
Тот испуганно вскинул маленькие руки, но ерепениться не стал.
— С Шелестом сам будешь разбираться, — промямлил карлик. — Мое дело маленькое.
— А мне чего разбираться. Я выиграл и дело с концом. Свидетели подтвердят. А деньги этому я сам отдам.
— Ну ты сам смотри. Как хочешь.
Карлик неохотно отсчитал купюры, сунул Турку в руки и показал на дверь.
— Иди. Нечего тут ошиваться.
Турок пришел домой. Мать уехала на дачу, оставив его одного наедине с огромной печатной машинкой, которую Турок боялся, как огня. Ему казалось, что по ночам из этой машинки вылазят чудовища и крадутся к его постели.
Отрывистый и мощный стук клавиш стоял у него в ушах и когда мать садилась за работу, он каждый раз вздрагивал и затыкал уши.
Постепенно, к ночи, глядя на увесистую пачку денег, Турок придумал план. Он не верил, что получится, но попытаться стоило. Он должен был опередить человека в черном плаще во что бы то ни стало. Впрочем, Турок не сомневался в способностях Оксаны. Вырваться из ее плена было невозможно.
Дверь вытрезвителя была закрыта. Турок два раза позвонил и отступил на шаг.
Через пару минут на пороге появился заспанный сержант.
— Чего тебе? — Он оглядел посетителя с явным неудовольствием.
— У вас тут человек находится… мне нужно его забрать.
— Ишь ты какой. А чего тебе еще нужно? — зевнул сержант и посмотрел в сторону отделения милиции.
Турок вынул заранее заготовленные пятьдесят рублей.
— Вот. Мне очень нужно.
Сержант открыл рот, потом закрыл его.
— Э… — дверь открылась чуть шире. — Это же… — он обернулся и посмотрел куда-то позади себя. — Как фамилия?
— Я не знаю, но смогу узнать его. Он мой друг.
— Друг, а не знаешь фамилию?
— Так получилось. Но если нельзя… — Турок начал поворачиваться, чтобы уйти, но сержант остановил его.
— Ладно. Стой. Пойдем. У тебя пара минут, чтобы узнать его. Если нет, то уходишь.
Турок кивнул.
— Деньги сразу.
Турок отдал купюру. Руки его слегка дрожали. Он никогда не давал взяток раньше.
Они прошли внутрь казенного помещения. На стенах висели плакаты, посвященные борьбе с алкоголизмом, а над дежуркой темнели выцветшие буквы «ПЬЯНСТВУ — БОЙ!».
Сержант что-то сказал второму милиционеру, тот кивнул, потом по коридору они прошли к двери. Сержант приоткрыл ее и сказал:
— Смотри.
Турок шагнул вперед, прошел между кроватей. Один раз, второй. Отовсюду раздавался храп, вонь стояла невыносимая, запах перегара кружил голову, и он изо всех сил щурился в темноте, чтобы не пропустить знакомое лицо.
Но его тут не было.
Турок прошел между рядами еще раз.
— Чего высматриваешь? — прохрипел кто-то.
Турок вернулся к двери. Сердце его билось как паровой молот. Он вспотел. Голова кружилась.
— Его тут нет, — сказал он сержанту.
— Конечно нет, — ответил тот, лыбясь. — Его забрали час назад. Какой-то дружок. В плаще такой. К нему и иди теперь.
Турок остолбенел.
— Деньги верни…
— Эй, Корней, вызови-ка наряд, у нас тут гражданин…
Турок беспомощно оглянулся. Второй милиционер потянулся к телефонному аппарату.
— Нн… не надо. Я ухожу, — сказал Турок не своим голосом.
— Иди, иди, да побыстрее проваливай.
Турок вышел за ворота. Ночь уже начинала рассеиваться. Поднялся ветер. Ему стало холодно. Пачка денег жгла карман.
Он вернулся домой и сел на стул возле печатной машинки. Мать всегда была против, чтобы Турок читал ее незаконченные произведения. Да и не любил он читать вовсе, но тут автоматически вынул лист из ящика стола и принялся читать. А еще он обратил внимание, что золотые часики «Чайка», которые обычно лежали сверху на рукописи, куда-то пропали.
«Наверное, мать забрала с собой», — подумал он.
Когда в дверь позвонили, он вздрогнул. В три часа ночи обычно никого не ждешь в гости. Оцепенев, он некоторое время продолжал сидеть, потом встал, подошел к двери и посмотрел в глазок.
Там стоял человек в черном плаще.
— Открывай, — послышался глухой голос. — Я пришел за своими деньгами».
***
Я заметил, что совсем перестал дышать. Перевернул лист, но на этом текст заканчивался. Больше ничего не было. Оглушенный, я сидел на раскладушке и когда прозвенел звонок в дверь, я даже не сразу понял, что это звонит настоящий звонок, а не тот, о котором только что прочитал.