Расскажу о нашей попытке приобщить туристов – охотников к древней культуре, охоте и тайге. Шучу – о нашей попытке заработать на них. Надеюсь, опыт кому-нибудь пригодиться. Всего за три шага и управимся с нашим опытом.
Здесь – первая часть. Предпосылки и обоснования. Затем будет маркетинг. И в завершении – результат.
Казалось бы - охотник только забирает из природы, ничего не давая взамен*. И природе он не очень друг. Не знаю – стоит ли обсуждать это явление с точки зрения баланса природы, морали и этики. Как и желание есть (питаться) - как условие продолжения жизни. Пока же примем те миллионы лет охоты как традицию. И обсудим бизнес на охоте.
Эта история выживания началась в 90-е. Думаю, все коллективы, ГПХ и т.п. прошли через подобную. Или хотели пройти.
Тогда сложившаяся система промысла развалилась, и на рынке востребованным остался только соболь. Примерно к 93 году стало понятно, что увеличение добычи соболя не способно покрыть затрат на промысел. А новые капиталисты рассматривали соболя как продукт, а не как связанный с природой ресурс (то есть - купил дешево – продал дорого разница твоя). Надо было что-то делать самим.
Кто помнит - тогдашняя пресса о туризме сказки рассказывала и шапками закидывала тайгу – типа рынок и запад помогут спасти тысячи таежных деревень.
Сама постановка проблемы парнишек не напрягала – что эти тысячи деревень при Советах в спасении не нуждалась. И построить логическую цепочку – начав с необходимости «спасения» - они до сих пор не смогли. Но, это так, к слову.
Местная власть тоже стрелки переводила на туриста-охотника и выдумывала невменяемые доходы от этого, э, мероприятия. Не предлагая инвестиций. Примерно так: «поток туриков (сразу и без подготовки) принесет налог с леса, и народности, извозя на оленях (а где и тройках) заморского гостя, выставляя тому зверя и деликатесами его потчуя, вокруг костра в нац.одеждах бегая с бубном, и сувениры ему продавая – тоже обогатятся (или выживут – тут не припомню)»...
Опять к слову – обогащается всегда казино. Но казино хоть столы покупает.
Но эти вопросы нас мало занимали. Мы рассматривали вариант выживания с сохранением традиционного занятия. Вариант, когда охотник уезжает на промыслы, теряя землю, а то и в город - и начинает жизнь люмпена - не рассматривался вообще. Вымирание охотников, к слову, тоже должно было произойти естественно, ускорять процесс почему-то не хотелось.
С точки зрения сохранности дичи, мы ориентировались на следующую логику: если возрастет цена дичи, которую таежник имеет, предлагая ее туристу, то и вылов ее (и иной востребованной дичи) можно будет сократить. И народ вздохнет свободно, и станет сам беречь ресурс, который приобретет для него бόльшую цену (ценность).
Логика выглядит безупречно, хоть и наивно (жадность-то, бывает, не остановить). Однако в условиях зарождающегося дикого капитализма поселковыми бреками выбивалось все, что можно продать … Были бреки, не отрицаю. И начинала уже формироваться некая «мафия». За которую активно агитировало из телевизора всякое жулье.
Туризм, как способ тормознуть бардак – воспринимался хоть каким-то выходом. Поскольку - кто лучше брека проводник.
Таким образом, на эти условия (периода сказок о счастливом капиталистическом будущем и усвоения парнишками сначала жирных активов ) и пришлось словосочетание «охотничий туризм».
Не интригуя, сразу скажу – импортного туриста мы нашли самостоятельно, и за 8..10 лет их прошло по нашим местам и с нашей помощью 150..и более человек. Но денег (способных развить это направление и сообщить ему устойчивость) этот турист не принес. По причине не уникальности нашей дичи и ландшафтов, и ниже среднего достатка того туриста.
С отечественным туристом все было еще хуже. И дело даже не в том, что он не хотел и не имел возможности платить. Наш турист – особая статья. И кладезь проблем. Они следующие.
(а) Проблемы организации – к отрасли прилипли тогда сотни посредников, ниоткуда взявшихся, которые запрашивали конскую долю прибыли. Инвестиций не предлагали, устойчивость процесса и популяций их не интересовали. Но эта деньго-выжимная схема не интересовала нас. Так теряется смысл охоты как явления. Охота это не поток. Их сразу посылали. В тир.
По нынешним повадкам закрытых клубов, (а также "турфирм" посылающих наших бедолаг к теплым морям) - предполагаем - куда деградировали те дикие посредники.
(б) Проблемы нищеты, сопутствующей начинающемуся капитализму - (Нищета была обязательной? Ответа на это никто не дал, хотя проблемой в разное время занималось минимум 5 институтов). Мы пробовали напрямую связаться с нашим туристом через общества. Пришлось постоянно выслушивать примерно такие конструкции: «сколько рыбы входит в МИ8 …», «3, нет, 5 лосей за поездку» и т.п. Поскольку в охоту как-то хором ринулся доморощенный барыжка, травмированный сказками про чудеса капитализма и сверхдоходы с копеешными затратами.
(в) Проблемы самостоятельности - более-менее опытным отечественным любителям казалось, что в проводнике они не нуждались. Приезжали и сами ходили вокруг деревни. Иногда с красивыми собаками. Бывало и толковыми. Пугали коров и пугались лошадей.
Сплавным туристам было проще. Плыли себе тихонько, вокруг постреливая, да всюду полавливая. После заброски вертолетом. Но это результат дурных денег скорее, поскольку вертолет всегда стоил много.
Как нашли импортного туриста?
Для тех, кто не жил в 90-е – Интернета у нас не было, информация тогда была предметом торга жучков всяких. А поскольку страна у нас небольшая, если смотреть с Севера и Востока, то и каждый приехавший на виду. Первые приезжие ласточки были - забугорные ученые. Которые одни не боялись России 90-х. А на Севере любой приезжий становился другом через сутки. Вот, кажется, через них мы и вышли на начинающего заморского агента. Который оказался эффективнее всех наших.
Озаботились мы лишь глухариной охотой. И вовсе не потому, что цена ее примерно была сопоставима с ценой охоты на зверя.
Понятно, что в основном на току. Это лучше – добраться по большой воде проще, лес поет всякими птицами, зверь концентрируется в поймах, всякая живность так и вьется вокруг. Вообще весна время жизнеутверждающее. И не промысловое. А тока были всюду - и за деревней – можно было минимизировать затраты при небогатом туристе. И минимизировать ущерб. И гарантировать трофей. И дополнить занятия туриста, селезнем, например.
Вначале агент запросил описание, картинки, включая жилье, дороги, и условия предложения. Лучшим методом посчитали снять охоту и весь путь на видео. Об этом - в следующей заметке.
Почему все делали сами? Это сейчас, говорят, бизнесу помогают. Ниоткуда (всяко, не из процесса) взялись консультанты. Появились и инвесторы. Тогда из инвесторов были только братки, они же и консультировали.
*-определимся, что сдавая деньги за лицензии и покупая охотничьи приблуды значит - кормить бизнес, а не природу («охрана» тоже бизнес – но тут средства усваиваются без результата природе, с иным результатом – воспроизводством средств в виде штрафов, которые уходят в казну и там теряются, понятно). А то, что бизнес (на охоте) возвращает в природу – всего лишь способ создать концентрацию животных для лучшего их изъятия.
