"Одиноко как-то тут стало. Зябко..." - поёжившись, сказала нежная розовая Сосиска, лёжа на средней полке холодильника.
"И не говорите, милочка! Я тут, наверху, совсем высохла. Никому до нас дела нет." - откликнулась Колбаса, двоюродная сестра Салями.
"Что верно, то верно - никому. В праздники заглядывали к нам чуть не каждый час. А теперь всё больше Творожками пробавляются, ну, может, ещё Сыром по утрам. Меня так вообще из-за Сыра этого не видно." - ворчал то ли Окорок, то ли какой-то брат ему. "М-да, незавидная у нас судьба. Калорий в нас - немерено. В праздники-то о них не думается. А теперь грамотные все стали. Что с нами будет, братья-сёстры?"
"Я знаю, что будет. Солянка с нами будет. Если у Хозяйки достанет ума, она купит какой-никакой антрекот, чтоб бульон - понаваристей. А уж за нами, братья, дело не станет. Не впервой, поди." - успокоило всех Вяленое мясо. То, что осталось от него.
Сквозь стенки контейнера его почти не слышно было, но как-то оживились, встряхнулись обитатели седого Холодильника, и начала твориться история под названием Солянка.
У Хозяйки ума достало, и пошла она добывать то единственное, что сроднило бы всех копчёно-варёных собратьев - добрый кусок говядины.
"Оля, привет. Говядина сегодня у тебя одной. Мне бы для бульона.." Оля, сто лет торгующая мясом в корпусе на рынке, статная, румяная, в белом кокошнике, с готовностью откликнулась: "Вот этот антрекот бери. А то и два." - "Оль, он чего-то уж больно...ну..насыщенного цвета. Он какого года рождения?"- "Не моего и не твоего. Не парень, да. Но для солянки самое то будет. Тебе ведь для солянки? Ну вот и бери. Я чуть сбавлю. Больше тебе ни у кого не купить сегодня." Не выдержав Олиного натиска, я взяла " а то и два" и пошла обеспечивать второе рождение колбасно-сосисочно-мясному братству.
...Кипел Бульон, не особо стараясь, поскольку знал: первый - он будет безжалостно вылит. Уже после того промытые, залитые чистой отфильтрованной водой братья -близнецы Антрекоты томились на среднем огне часа три. Оно и понятно - не юные...
А пока...Пока резались-шинковались колбасно-мясные братцы. Долго! Благо ножи у Хозяйки хорошие. Но всё равно пальчики подустали. "Нежные все какие сделались!" - съехидничала целая Миска розовых-коричневых оттенков полосочек, брусочков, кружочков. И тут же замолкла, поскольку враз опустела.
И замурлыкал-забурлил Бульон, встречая собратьев. И стало в кастрюле весело и тесно.
А потом нарезался Лук и отправился на большую сковороду погреться-поджариться в маслице. Опомниться не успел - ухнулась туда, весело ойкнув, выливаясь из банки, Томатная заправка. Вот когда пригождаются выращенные Хозяйкой летом вкуснейшие, сладкие, с тонкой кожицей помидоры - один в один.
Позднее к ним отправились солёные огурчики, ароматные, хрусткие, с тысячей трав.
Их после долгих праздников оставалось в банке - лишь два. Но в подвале, в ряд выстроившись, готовые к подвигам, стояли другие. Только спустись, только возьми, только открой...
...И вот она, первая тарелочка, налитая Хозяину. Кокетливые благородные Маслинки выглядывали и еле слышно шептали: без нас - это просто суп! С ними молча соглашался Лимон.
Пришёл с холоду Хозяин. В машине какие-то неполадки он устранял. Вымыл руки. Прошёл к столу. Сел. И - увидел. В немом изумлении, чуть подумав, встал и вышел на холодную веранду. Чтобы принести пару штучек кое-чего, что должно оттенить картину эту новыми красками.
Подумав чуть больше, плеснул себе того, без чего это опять-таки был бы просто суп. Во всяком случае, он так сказал. А Хозяйка - не возражала. То ли устала она, то ли прав был Хозяин.
И стал обед - Обедом. А обычная жизнь - какой-то очень хорошей Жизнью. И захотелось, чтобы назавтра кто-нибудь пришёл на Обед. И чтобы стало всем - хорошо и вкусно.
Как же вовремя заглянула я в холодильник...