Пыль от обоза, увозившего Малушу в псковские земли, давно осела, а маленький Владимир все не отходил от распахнутого окна, словно ждал, что вот-вот мать вернется. Нянька попробовала было оттащить его от окна, что бы накормить, но он отчаянно заревел, вцепился ручонками в стоящую под окном лавку. Нянька попыталась было накормить дитя тут же, у окна, да только Владимир так отчаянно стиснул зубы и отбивался, что только весь перепачкался и перепачкал отчаявшуюся женщину.
-Княгиня, не гневайся! - в конец раздосадованная нянька выскочила на встречу Ольге, только что вернувшейся из церкви, - Княжича Владимира тоска по матери одолела! Не ест, не пьет, все глядит в оконце..
На последней фразе добрая женщина залилась слезами. Какое женское сердце выдержит видя детскую боль!
Ольга, не заходя в свою светлицу, сразу пошла к внуку. Сердце защемило от открывшейся ей картины - стоит у оконца крошечный еще, с виду неразумный, а такая мука и отчаяние на его личике написано, какие не всякий в больших летах способин вынести! Сирота при живых родителях!
-Владимир, дитятко! - тихо позвала его Ольга.
Он обернулся, с надрывом всхлипнул. Бабку Владимир любил. Она подошла к нему, села на лавку, посадила мальчонку к себе на колени. Он прижался к ней, ручонками вцепился в рубаху, словно боялся, что и Ольга исчезнет, растворится в клубах дорожной пыли. Так сидели они долго. Княгиня качала дитя на коленях, вспоминая, как когда-то и ее сыновья искали утешения в материнских объятиях. Глаза Владимира закрывались, сон сморил мальчика. Сама донесла его до одра, на котором еще вчера почивала Малуша.
-Пойду одежу сменю! - сказала она няньке, -глаз не спускай с княжича!
Быстро омыла с лица дорожную пыль, одела простую рубаху и вернулась в комнату внука. Тот еще крепко спал, под присмотром няньки.
-Иди и ты поспи покамест! Сама побуду с внуком! - отправила няньку восвояси. Хотелось одной побыть, подумать.
"Печаль пройдет, тоска забудется. Мал еще Владимир! Да только навеки в сердце одиночество лихое поселится! Богородица! Защити! Убереги!" - сложилась сама собой в сердце молитва и легче стало.
Владимир открыл глаза и сразу же забрался к Ольге на колени. Снова вцепился так, что казалась не выдержит плотная с вышивкой ткань. Княгиня велела принести княжичу поесть, сама кормила, не подпустив няньку.
-Пойдем в мою горницу, Владимир! А вы для княжича подготовьте другую светлицу, в этой он жить не будет!
Вот и все! Уже назавтра выступает в поход Святослав и сердце его поет от счастья! Последнюю ночь решил в княжеском терему провести - мать порадовать, детей и Предславу проведать.
Княгиня Ольга встретила сына у порога, словно только и ждала его приезда. За ней, вцепившись в подол юбки, стоял Владимир. Увидел отца, заулыбался, отцепился от княгини и шагнул на встречу Святославу. Тот подхватил сына на руки, подбросил, отчего Владимир засмеялся и смех этот бальзамом пролился на душу Ольги.
-Хорошо сын, что домой приехал перед походом! Знаю не желаешь моих наставлений, да все же выслушать придется! Только Улеба дождемся!
При упоминании о брате Святослав нахмурился. Вся дружина насмехалась над изнеженным Улебом. Уже то, что остается на княжении Ольга, а не он, вызывало недоумение не только у воинов но и всего остального люда. Улеб же ничем кроме веры Христовой, да полонной хазарки не интересовался и тем страшно Святослава раздосадовал. Так мечталось ему, что брат в Киеве править жесткой рукой будет, а он, Святослав, преумножать земли в ратных походах. Но Улеб и слышать ничего не желал, наотрез отказался брать правление в свои руки.
-По что придет? Его слово сказано! - сердито буркнул Святослав.
-Твое благословение надобно! Не откажи ему, сын! Разные вы, а все же крови одной! Уважь брата!
В этот момент в терем вошел Улеб. Поклонился матери и брату.
-Так чего просить желаешь? -Святослав не любил недомолвок и со свойственной ему прямотой спросил брата.
-Прошу разреши мне принять веру христианскую! - выпалил Улеб и залился румянцем. Знал какие насмешки над вновь обращенными творит дружина.
-Уважь брата Святослав!- встряла Ольга.
-Делай как знаешь! Уж давно я понял, что толку из тебя не выйдет!
Он отвернулся от матери и брата и, с Владимиром на руках, пошел к Предславе.
Радостная улыбка сползла с лица Предславы, как только она увидела Владимира на руках у Святослава. Заметил недовольство жены и Святослав, зло отвернулся, велел няньке взять Ярополка, да за ним следовать. Долго у себя с детьми возился, тетешкался, пока тех не сморил сон, а сам лежал без сна покуда раннее весеннее солнце не окрасило багряным светом краешек темного неба.
Весь княжеский двор, все домочадцы и челядь провожали князя в ратный поход. Пехота уже выстроилась за городскими стенами. Гулом наполнены были улицы, пожеланиями удачи и прощальными причитаниями.
На высоком холме, который видно было с любого уголка Киева, вился дым. То волхвы, на капище, приносили щедрую жертву Перуну, прося о победе и защиты для воинов. Святослав уже свою жертву принес и сейчас прощался с родными. Поклонился в пояс сначала матери, затем жене и детям, а потом всем остальным. Резко развернулся и, больше не оглядываясь, вскочил на коня и был таков. Не видел как творила крест Ольга ему вслед. Не знал, что ножнах его меча спрятан маленький медный крестик. Многое Ольга хотела сказать сыну, но внезапно осознала - не послушает! Оставалось матери только молить о сыне и просить время бежать быстрее, чтобы скорее вернулся он домой!
Уже на другой день, после ухода войска, Улеб с раннего утра поджидал отца Григория у дверей его дома. Домом Григорий обзавелся после приезда из Византии. Исполнив такую честь великую, да получив дары от императора Константина, как член посольства руссов, и от княгини Ольги за помощь и науку, стал статусом высок. Хоть и не в чести у большинства киевлян были христиане, а все же Григорий давно на Руси жил, стал своим, да честь княгиню Ольгу в Константинополь сопровождать заслужил! Приобрел Григорий себе небольшой дом с клочком земли на самой окраине. Мудрость его давно известна была, да к княжьему терему просто так не подойдешь! А тут к Григорию потянулись за советами житейскими и не многочисленные пока еще христиане, и язычники. Проблемы у людей одни, какому бы Богу не поклонялись, а мудрый совет вреда не приносит! Никому не отказывал старец, за советы ничего не просил, чем вызывал злобу окрестных волхвов, живших за счет подношений горожан.
Старец вставал рано, но Улеб не осмелился постучать, знал, что творит тот утренние молитвы, не хотел мешать. Наконец открылась дверь и отец Григорий вышел на крыльцо, в своем повседневном одеянии - в черном, в пол, балахоне. Довольно вдохнул полной грудью. Губы под густой бородой шевелились, видимо творя очередную молитву. Улеб тихонько закашлялся и только тогда старец его заметил. Юноша нравился отцу Григорию. Покладистый, рассудительный, к старшим уважение имеет. Вот только не в том месте родился с таким норовом! На Руси в почете была сила духа да крепость тела. А Улеб, хоть и ратному делу обучался сызмальства и мечом владеть умел, но сложением все одно уступал воинам, в драках участия не принимал. Особняком держался. Увидев, что старец заметил его, Улеб шагнул вперед, поклонился.
-С чем пожаловал Улеб в столь ранний час?
-Отец Григорий! Крести меня скорее, Святослав позволил!
-К таинству готовиться надо! Душою очиститься и телом!
-Давно я готов, отец Григорий! Ты же знаешь, только того и хочу!
-Знаю Улеб, знаю! Как же креститься хочешь - на виду, торжественно, али по тихому? - в глазах священника искрилась улыбка.
-Конечно по тихому, - вздохнул Улеб, - знаешь ведь, какие насмешки терплю я ради веры! Ни к чему людей еще сильнее баламутить.
-Пусть так будет! Ты завтра поутру рано приезжать в церковь, приобщу тебя к вере Христовой!
Словно крылья за спиной выросли! Вскочил на коня, поехал к дому Милорада поделиться радостью со своей Алтун. До того молчал, не выдавал своих желаний, а сейчас захотелось рассказать весть дорогому сердцу человеку. Верил, что поймет она, поддержит. Словно прочная, невидимая нить соединила его с этой девушкой, почти чужой для всех, но для него ставшей роднее матери, ближе брата.
Алтун из колодца доставала воду. На земле лежало коромысло, стояли два ведра. Одно из них уже было полно, во второе наливала она студеной чистой воды. Увидела Улеба, заулыбалась. Красив Улеб и добрый, не чета многим, сурового вида мужчинам! Только с ним не испытывала страха, расцветала душой, как весенний полевой цветок.
-Алтун! Завтра приму веру Христову! Давно я мечтал об этом, и вот сбудется!
Она вдруг сложила руки в молитвенном жесте. Подняла на него черные, чуть раскосые глаза.
-Позволь и мне Улеб! Хочу как ты, с тобой хочу!
-Правда? Не знаю, позволит ли Григорий?
-Ты с собой возьми меня, я уговорю! Григорий добрый, дозволит!
-Алтун, зачем тебе это?
-Одна я на всем свете Улеб! Лишь ты у меня есть! За тобой пойду, куда поведешь!
Он взял ее тонкие руки и нежно прикоснулся губами к ладоням.
Поддержать канал (сумма любая):