Тик-так. Тик-так. Тик-так.
Тикали часы то попадая, то сбиваясь с ритма сердца молодой женщины, которая нервно расхаживала по комнате, то и дело поглядывая на экран бесшумно работающего телевизора, где мелькали кадры ночного происшествия в больнице. Жаль только подробностей не сообщалось, кроме: «Судьба бизнесмена Егора Алексеевича и его телохранителя не известна». Впрочем, среди задержанных Бориса не было. Это вселяло слабую надежду на успех "операции". Но чем дольше тикали часы, тем слабее становилась надежда.
Она нервно заламывала руки, набирая номер Бориса, который был «отключен или вне зоны действия сети», заставляя сердце болезненно ёкать от медленно наползающей паники.
«Где же он? – закусывала нижнюю губу. – Неужели ничего не вышло? Как же так!»
Злость рвалась выплеснуться всепоглощающим огнём и спалить всё на своём пути. Ей так нужны были деньги. Много денег. Один шанс. Всего один шанс – и её жизнь заиграла бы многоцветием радости и счастья.
Анжела вздрогнула, а потом закричала, когда разбились окна и что-то громыхнуло со стороны входной двери. Откуда ни возьмись, в комнате оказались несколько высоких мужчин в чёрной военной форме, масках-чулках на голове и оружием.
Женщина сжалась, завизжала, забилась в истерическом хохоте, осознав, что это конец. Конец всему. Не будет у неё никакого шанса. Ни первого. Ни второго.
Ей что-то говорили, а она ничего не слышала. Страх охватил её сознание.
«Никчёмная», - сами собой всплыли слова Максима, который всю жизнь третировал её, после того, как ему стало известно, что она не дочь своего отца.
«Никчёмная», - пылало внутри неё, когда ей скрутили руки и стали выводить из квартиры.
«Никчёмная»…
Да, она такой и была. Ненужная, нелюбимая… Она так и не нашла своего места. Она везде была чужая. Никчёмная.
Сожалела ли она о своём желании похитить Егора, чтобы обменять его жизнь на деньги? Нет. Совсем нет. Наоборот, был бы второй шанс, она поступила точно также. Слишком велика у неё была ненависть к Марине, которая унаследовала все деньги Алексея Михайловича. Он не был Анжеле отцом при жизни. И после смерти не признал дочерью.
Женщина сожалела лишь о том, что её план провалился.
«А может, - размышляла Анжела, пока её размещали на заднем сиденье какого-то большого и тёмного автомобиля, - прикинуться больной? Дуракам всё всегда сходит с рук. Буду очаровательной дурочкой, ведь не для кого не секрет, что я несколько лет лечилась от наркотической зависимости, за что надо поблагодарить Максима, который травил меня, чтоб он облез».
Машина тронулась с места, а женщина зажатая между двумя качками в чёрной униформе, закатила глаза и неестественно задёргалась.
- Что с ней? – нахмурился мужчина, который сидел справа от дрыгающейся будто в агонии женщины.
- Придуряется, - менторским тоном произнёс тот, что сидел слева от женщины.
- Уверен? – обернулся мужчина, который сидел на переднем пассажирском сиденье.
Женщина захрипела и начала биться затылком о спинку сиденья.
- Обижаешь, командир, - пробасил «знаток». - У меня глаз-алмаз.
Анжела громче застонала, но размахивать руками не могла, так как «знаток» придавил её запястья, скованные наручниками, своей ладонью.
- А она себя не покалечит? – продолжал хмуриться мужчина на переднем пассажирском сиденье.
- Нет, - вздохнул «знаток». – Пусть сбросит пар. Она ещё не поняла, что жизнь - это не игра, а её жалкие потуги выдать себя за больную смешны.
- Бабы, - вздохнул водитель. – Только и умеют, гадить и на жалось давить.
«Никчёмная», - мысленно произнесла Анжела.
Она затихла. Всхлипнула. Но и её слёзы никого не тронули.
«Никчёмная», - вновь и вновь повторяла она.
Никчёмная. Словно клеймо.
Вся её жизнь - никчёмная.
© Copyright: Дёмина Наталья.
Продолжение следует...
