Всё, что достигается чересчур легко, не слишком ценится нами. Лишь то ценится нами, за что дорого заплачено. Только небесам ведома настоящая цена всего. (Т. Пейн)
Начало здесь:
Письма 💌 Письма. Отрицание 💌 Письма. Гнев
Алексей Степанович вскипятил чайник, достал из кухонного шкафчика вазочку с печеньем, разлил чай с молоком. Никто в их семье не пил чай с молоком, кто-то предпочитал с лимоном, кто-то просто с сахаром. И только он и Машенька любили крепкий чёрный чай с большим количеством молока, чтобы он получился горячим, но не обжигающим, тёплым, но не прохладным. Приготовив чай, позвал внучку:
— Пошли, Рыжуля, чай на столе.
Машу два раза звать не пришлось, отложила блокнот, в котором старательно что-то рисовала, села за стол и тут же потянулась за печеньем.
— Деда, а ты получается из-за меня в Воронеж не уехал?
— Нет, конечно! Наверное, я ждал, когда она сама меня настойчиво звать начнёт. Что бы я ни говорил, Машунь, а всё равно сомневался. Нет, не в чувствах к ней, а в её чувствах ко мне. Не был уверен до конца нужен ли я ей. Наверное, нужен... Она ведь могла найти кого-то помоложе, — рассуждал Алексей Степанович.
— Надо тебе её найти, деда! — уверенно заявила девочка.
— Зачем? — не смог сдержать улыбки мужчина. Очень уж забавно Маша заявила это.
— Ну как зачем? Поженитесь... — мечтательно сказала она.
— Придумаешь тоже. Вообще, дорогая моя, нам скоро спать. Засиделись мы с письмами, и чай пить позже сели. Так что давай не рассиживайся, со стола убирай и беги умываться.
— А дочитывать не будем, что ли?
— Ещё одно, — подумав, ответил Алексей Степанович, — а то мы до полуночи просидим.
— Ладно! — девочка шумно вскочила и принялась за посуду.
Мужчина вышел во двор закрыть калитку, а после и входную дверь. Постоял немного с Полканом, погладил пыльную собачью шерсть, посмотрел на небо. Вспомнил, как иной раз они разговаривали с Лидией ночью и рассуждали о том, что между ними тысяча триста километров, но небо одно. Находили созвездия. И хотя ночь в Перми наступала на два часа раньше, он всегда дожидался, когда и в Воронеже любимая будет готова ко сну.
А может и права Машенька и надо найти Лиду. Наверное, нет такого человека, которого сейчас нет в соцсети. Хотя сам Алексей Степанович не особо жаловал их, тем более компьютера у него не было, а на телефоне мелко, но всё равно был зарегистрирован в двух, и иногда заглядывал, читал. Можно попросить Машеньку, пока она здесь. Уж она щёлк-щёлк и справится.
Устало вздохнув, Алексей Степанович поднялся на крыльцо, ещё раз окинул взглядом двор и зашёл в дом. Послышалось, как поворачивается внутри ключ в двери.
Маша уже ждала на диване под пледом. Две косички переплетены в одну косу, с лица смыта дневная пыль. В свете электрической лампы она выглядела по-домашнему уютно. Мягкое журчание холодильника и песни сверчков, доносящихся из открытой форточки.
— Деда, ты куда пропал? Я тебя уже давно тут жду, — нетерпеливо сказала Маша, нарушив спокойствие.
— Пришёл, стрекоза ты моя, — ответил Алексей Степанович, присаживаясь рядом и доставая из конверта очередное письмо.
Здравствуй, Алексей. Не удивляйся, что я так тебя называю, пусть наши уменьшительные словечки останутся для более интимных встреч. Я теперь просто уверена, что нам суждено быть вместе. А знаешь почему? Мне так сказала гадалка! Вижу твой скептический взгляд и, конечно, ты волен не верить во всё это. Но мои подруги уже обращались к ней, и она всем правду сказала. А Рите, помнишь её? Так вот Рите она сказала, что муж погуляет и вернётся, пусть не переживает. Так оно и вышло. Правда, Ритка всё равно его выгнала — изменил раз, изменит и второй.
Но я отвлеклась... Гадалка эта, сказала, что быть нам вместе предписано свыше. Но только заплутали мы оба, дорогу потеряли. Она велела девять дней ставить свечку святой Параскеве и молиться, называя тебя полным именем не сокращая. Вот я тренируюсь, чтобы не забыть.
Верю, что будем вместе мы. Теперь уже никаких сомнений, надо только выйти на свои пути-дороги, и всё сложится.
Я теперь стараюсь быть более модной и современной. Сменила причёску, покрасилась в новый цвет, купила платье. Хотя для меня это немного не по карману сейчас, но мне очень хочется быть более привлекательной для тебя. Пусть ты и говоришь, что я тебе любой нравлюсь.
Я буду стараться меньше напрягать тебя своими проблемами и капризами. Вчера курьер принёс от тебя цветы. Признаться, я думала ты придумаешь что-то более оригинальное, но не хочу зудеть по этому поводу, пусть всё будет как будет. Главное, что скоро мы будем вместе. Хотя я по-прежнему не понимаю, как это случится. Но уже уверена — случится обязательно! Судьба у нас такая, Алексей, быть вместе. Надеюсь, ты по-прежнему любишь меня, иначе зачем все эти цветы и звонки? Думаю, если бы у тебя кто-то появился (а жених-то ты завидный), то ты не стал бы тратить на меня время. Но чего скрывать, меня твоя холодность до сих пор ранит и царапает. Уж лучше бы ты рыкнул, чем вот так молчать. Но верю, верю, верю, что всё у нас будет хорошо.
10 марта 2014г.
Алексей Степанович убрал письмо в конверт, посмотрел на часы — пора ложиться.
— Деда, а тебе не кажется, что эта Лида какая-то сумасшедшая? В одном письме так пишет, в другом иначе. Она точно не псих? — обеспокоенно спросила Маша.
— Не знаю, Рыжуля. Наверное, все мы немного не в себе. Но знаешь, у меня был друг, он в Бога совсем не верил, смеялся всегда над нами, верующими. А когда у него нашли неизлечимую болезнь, то сам пошёл в церковь.
— При чём здесь он? — непонимающе уставилась девочка на деда.
— Ну он как будто торговался с Богом. Мол, вот я пришёл, я поверил, исцели меня теперь! И Лидия вдруг пошла к какой-то гадалке, и поверила, что всё будет хорошо. Тоже как будто на базаре: я тебе денежку, а ты скажи, что всё получится.
— Ну ей для того, чтобы всё получилось надо было соглашаться, а не по гадалкам бегать. Я так думаю...
— Логично говоришь. Но видишь ли, она почему-то решила, что я ищу себе другую. И, мне кажется, что её мучал карт-бланш, который я ей дал. Получается, нет выбора — плохо, есть выбор — тоже плохо. А как правильно? Давить на неё? А вдруг только хуже сделаю, потом я же виноватым останусь.
— Но ведь не попробуешь, не узнаешь, деда... — задумчиво сказала девочка и Алексей Степанович внимательно посмотрел на неё.
— Не такая уж ты и малая, Машуня... Всё-то ты понимаешь.
Маша посмотрела на него непонимающе. Что она такого сказала? Алексей Степанович ещё раз посмотрел на часы:
— Одиннадцатый час, Маша, давай ложиться.
— Ну, деда, давай дочитаем, — взмолилась девочка.
— Нет, давай завтра. Два письма осталось. Утром позавтракаем и почитаем, а то у тебя уже глазки красные стали, ты же с семи утра на ногах.
— Это Полкан меня разбудил, разгавкался.
— Вот завтра соседская кошка пробежит, и он опять будет лаять, а ты потом в углы врезаться от недосыпа, — он решительно встал и убрал конверт на сервант. — Завтра, Машенька, всё завтра. Ну, беги спать. Спокойной ночи. Штору посильнее задёрни, чтобы солнце не будило.
— Спокойной ночи, деда, — Маша быстро сложила плед и, топая пяточками, убежала в свою комнату.
Алексей Степанович машинально подёргал дверь, ведущую в сени, хотя он закрыл её уже давно. Проверил нет ли на столе крошек, окинул взглядом плиту — не осталось ли чего на ней — и тоже пошёл спать.
Сон не шёл. Он всё думал о Лидии. С тех пор как сын привёз письма он только о ней и думал. Как же так всё получилось? Не ссорились, не ругались, а просто разошлись, словно ничего и не было. Вспоминал то время, о котором она писала в письме. Ему тогда действительно казалось её поведение странным. Какое-то наигранное желание понравиться ему. Хотя он и не терял интереса к ней. Гадалка эта. Будто бы действительно торгуется. Только с кем, и главное — зачем?
Знать бы всё это тогда, в марте 2014 года... И у него оставался один большой вопрос к себе: а как же он сам-то допустил, что она ушла? Она-то предпринимала какие-то действия, хотя и весьма сомнительные, чтобы быть вместе. А он? Что делал он?
~~~~~~
Продолжение здесь
