Предельное мерило ценности человека — не то, как он ведет себя в часы уюта и удобства, а то, как он держится во времена борьбы и противоречий. (М.Л. Кинг)
Если вы не читали с самого начала, то начните с главы1 и главы2
~~~~
— Злата Николаевна, вы о чём задумались?
Женщина, которую окликнули, слегка вздрогнула.
— Да так, ничего, Вероника Дмитриевна.
— Я вас третий раз уже зову, вы молчите.
— Тревожно на душе, задумалась.
— С внуком что-то?
— С ним вроде всё хорошо, сегодня невестка звонила, реабилитация идёт нормально.
— А что тогда?
— Мне уже несколько ночей снится деревня, где я выросла...
— А кто у вас там?
— Дядя. Родители погибли, когда мне семь было, дядя Володя меня воспитал, на ноги поднял.
— Ясно.
Злата Николаевна задумчиво смотрела в окно, где холодный ноябрьский ветер гонял остатки листьев, и говорила словно сама себе:
— Господи, сколько же я там не была? Год? Два? В тот год дяде Володе 85 исполнилось, вот тогда и приезжала. Два года прошло! — она схватилась за голову.
— А у него телефона нет? Или у соседей? — осторожно спросила коллега.
— У него нет, он отказывается от него. А до одноклассницы дозвониться не могу, недоступна. Я отправляла ему перевод в день рождения, он получил. Но это было в мае.
— Далеко отсюда?
— Не очень, почти триста километров, автобусы ходят. Надо съездить. Душа не на месте.
Прозвенел звонок и женщины, взяв журналы, пошли вести свои уроки.
Злата весь день думала о дяде Володе. Вспоминала детство, юность. Вот он ведёт её во второй класс и просит классного руководителя быть с ней бережнее (она случайно услышала разговор). Вот он заплетает ей косичку, а она плачет от обиды, потому что у неё косички обычные, а у Ленки косички красивющие, как ободок вокруг головы обёрнуты, и заколочки разные. Следующим утром к ним прибежала мама Лены и заплела ей такую же косу, как у дочери.
А в субботу дядя Володя съездил в город и привёз ей целый пакет заколок. Как она радовалась этому сокровищу! Все одноклассницы приходили посмотреть, и несколько штук она даже подарила, а потом плакала от потери у дяди Володи на коленях. А он, успокаивал и обещал купить новые, и говорил, что дарить — это хорошо, и не стоит жалеть.
А как она варила ему суп? Накидала всё в кастрюлю, включила плиту и убежала во двор. А как вспомнила, так кинулась домой, а бульон почти весь выкипел. Она тогда налила воды доверху, посолила, вскипятила. Господи, такая гадость получилась — она попробовала и, сославшись сытой, ужинать не стала. А дядя Володя съел, похвалил, а потом ненавязчиво объяснил, как бульон варить, чтобы он, как у бабули получился «ум отъешь».
Вспомнила, как он спал в кухне на старом диване, потому что она выросла, стала девушкой. И Злата, видя, как он скрючено лежит, уговорила сделать перестановку, избавиться от некоторой старой мебели и отделить шкафом её «комнату». Дядя Володя повесил штору, и она могла «закрываться» у себя.
Она тогда не сказала ему, что сделать перестановку просила по одной причине — до дрожи в пальцах боялась остаться одна. И засыпая, ей важно было слышать его тихое похрапывание. Самый страшный страх — остаться одной. И проснувшись, она первым делом прислушивалась дома ли он. И даже в дни каникул ставила будильник на утро, чтобы не просыпаться в одиночестве. Это началось после смерти родителей и усилилось после похорон бабушки и дедушки. Панический страх, сковывающий, хватающий за горло.
Она, дурёха, вбила себе в голову, что останется одна, если он женится. Что он будет проводить время с женой, которая родит ему детей и всë... она станет никому не нужна. Потом Злата жалела, что не дала ему жениться! Но сколько бы ни уговаривала было уже поздно: дядя Володя стал закоренелым холостяком. И в Сосновке не оставалось незамужних женщин, желающих соединить с ним жизнь.
Злата звала его в город, но он неизменно отказывался, не желая стеснять её. Да и он был сильно привязан к хозяйству, животинке. Он не знал, что практически каждую ночь у неё ночует кто-нибудь из подруг. Потому что ей до сих пор было страшно оставаться одной. Она выросла, да. А страхи никуда не делись. Поэтому и выскочила замуж за первого предложившего. Может, стоило тогда вернуться в деревню? Но там совсем не было работы, учителям платили плохо, а у неё и стажа-то нет.
Злата только сейчас поняла, что самый дорогой ей человек — дядя Володя. Нет, детей она, конечно, безусловно любит. Но, для кого она сама дороже золота? Только для него одного!
И со стыдом поняла, что уже два года не была в Сосновке. Женщина закрыла глаза и вспомнила события последних лет. Время выдалось непростое: у мужа нашли онкологию (к счастью, операбельную и хочется верить, с благополучным исходом) и пришлось много времени проводить в больнице. Старший сын женился, у них родился малыш с особенностями развития: сколько сил, денег уходит на то, чтобы поддержать. Умерла свекровь, и все хлопоты легли на неё, потому что муж был на реабилитации. На работе завалили отчëтами и тетради приходилось проверять ночью. А с утра бежать в больницу к мужу или к детям на помощь с внуком. Муж сменил работу на менее оплачиваемую, начались финансовые трудности.
Она эти годы даже и не помнит! Когда лето сменило весну? Как прошёл её день рождения? Была ли зима морозной, а весна ранней?
Помнит только как два года назад приехала в Сосновку, уговаривала дядю Володю переехать к ним (хотя муж однозначно воспротивился бы и пришлось уговаривать, а то и скандалить с ним). Помнит, как Галина, одноклассница, подарила ей герань, а она оставила её на подоконнике у дяди, чтобы радовала глаз. Тогда он ещё неплохо справлялся сам. Медленнее, чем обычно ходил, но сам готовил еду и поддерживал в доме порядок, делал дела в огороде.
Но если маленькие дети растут незаметно, то пожилые старятся так же быстро.
Эх, жалко, что каникулы уже кончились, надо было сразу ехать в Сосновку. Но внука положили на реабилитацию, и она каждый день ездила в больницу — отвозила еду. Сын вечерами таксовал, чтобы хватало денег. Невестка-умничка столько всего выносит и не жалуется, хочется им помочь если и не деньгами, то хотя бы физически облегчить жизнь. Скоро их выпишут, надо дать ей отдохнуть хотя бы денёк. Домашних дел накопилось, столько, что и за неделю не разгрести. И муж после опухоли стал мнительным, словно сломалось в нём что-то важное. Эх, так быстро пролетели каникулы, а за ними... за ними опять будни.
А как же дядя Володя? Сосновка? Надо, надо туда ехать!
Всё надо, всë важно, а как расставить приоритеты? Как самой не сдуться от бесконечных забот?
— Лёша, я в выходные в Сосновку поеду, — сказала Злата мужу перед сном.
— Чего это вдруг?
— Не «вдруг», а я там уже два года не была! Как там дядя Володя?
— Позвони подруге своей, как там еë... Гале.
— Звонки это одно, а приехать совсем другое. Дядя Володя ждёт, надо ехать.
— А Максим? Ты же хотела с малышом повозиться, чтобы Лена отдохнула. А еды кто приготовит?
— Лёша, тебе не пять лет, еду ты сам приготовишь! В конце концов, пельмени сваришь.
— Одни пельмени два дня есть не хочется...
— Переживёшь... — огрызнулась Злата. Почему надо объяснять, как тебе это важно? Разве это не понятно? Сил нет разжёвывать. Сама виновата, разбаловала...
Будни продолжались. Вторник, среда, четверг. Вот и долгожданная пятница. Злата думала, не уехать ли прямо сегодня? Но последний рейс в 15 часов, она не успеет. И потом идти два километра в темноте, по слякоти. Нет, в субботу первым рейсом в 6:30 уедет. Она начала готовиться к поездке: купила на рынке тёплые носки, свитер, бельё для дяди — всё поизносилось наверняка. Звонила Гале, но та всегда была недоступна. Думала поискать номер сельсовета, но решила, что если бы что-то случилось, то ей сообщили бы уже.
Её охватило радостное предвкушение — домой, она едет домой! Сколько лет живёт в городе, бóльшая часть жизни прошла здесь, в городе она и родилась, а вот домом своим считает маленький, врастающий в землю домишко с двумя окнами, глядящими на улицу.
Едва Злата заснула, как её растолкал муж:
— Златка, у меня что-то в боку колет.
— Выпей Но-шпу, — спросонья ответила она, не открывая глаз.
— Выпил уже, что-то прям колет... Злата?!
От последнего вскрика мужа Злата наконец очнулась и села на кровати. Муж лежал, скрючившись, и стонал.
— Лёша, давно началось?
— Да что-то с вечера мутило, я вроде заснул, а потом как накрыло.
— Давно таблетку пил?
— Минут тридцать назад.
— Я вызову скорую.
— Может, пройдёт?
— А если нет? — она уже набирала 112.
Через сорок минут бригада подъехала. Врач осмотрела мужа, пальпировала живот, пожала плечами и сделала укол обезболивающего. Требовалось подождать двадцать минут. Время тянулось медленно, настенные часы тикали громко, словно барабанные палочки.
— Прошло? — спросила врач.
— Нет, — простонал Алексей.
— Соберите документы, поедем в больницу.
После онкологии мужа и частых реабилитаций внука, Злата научилась собираться в больницу быстро, и через 10 минут сумка была собрана.
— В какую его повезут?
— Седьмая городская.
— Лёша, звони сразу, — наказала она.
— Хорошо.
Когда за ними закрылась дверь, Злата села на кухонный табурет и расплакалась: кажется, поездка в Сосновку отменилась.
Сердце рвалось на части и ныло. Она достала аптечку и накапала в стакан валерьянки. В голове крутилась мысль, которой не было прямого подтверждения, но интуиция настойчиво убеждала в подлинности — «приступ» мужа не что иное, как нежелание отпускать её.
Но так ли это на самом деле неизвестно и посидев в кухне ещё минут сорок, она побрела в спальню. Вскоре провалилась в беспокойный сон.
В пять утра Злату разбудил будильник: ночью она забыла его отключить. Потерев виски, встала с постели, подошла к окну. Темно, ни намëка на рассвет.
Как там дядя Володя? Может поехать сегодня, как планировала? А как же Лёша, вдруг у него что-то серьёзное, а её рядом не будет. Он обидится, припоминать будет...
Злата села на кровать и закрыв лицо руками, заплакала.
Как часто мы делаем выбор в пользу тех, чьего осуждения опасаемся, чьего гнева боимся. И как склонны «не замечать» тех, кому действительно нужны прямо сейчас. Но сами они никогда не попросят, боясь побеспокоить...
~~~~
Продолжение ЗДЕСЬ
