Людмила неловко топталась около дивана, не зная, как поступить дальше, а обе дочери даже не сделали попытки подняться.
- Ну, я тут так и буду перед вами навытяжку стоять? –
Надежда Викторовна тронула её за плечо: - Людмила, давайте поговорим спокойно, вы же понимаете, что по - другому не получится. Пойдемте на кухню, девочки сейчас оденутся и присоединятся к нам. – она сделала глазами знак Наташке и вышла. Людмила, нехотя пошла за ней.
- Ну, что, Кристь, придется вставать… -
- Не пойду я домой без тебя. Она же не отпустит меня с тобой в лагерь, будет опять орать вместе со своим дядей Мишей. –
Я тебя одну и не отпущу. Только знаешь, лучше бы нам с мамой по- хорошему договориться. Она все-таки наша мама. –
- Не получится. – упрямо дернула плечиком девочка, - она сейчас делает все, как ей дядя Миша скажет. –
- Ну, а если не получится по- хорошему, уедем по плохому, только стоит попробовать. –
Сестры появились на кухне, когда стол к завтраку был почти накрыт, оставалось снять со сковороды последние оладушки, а Надежда Викторовна разливала в чашки свежезаваренный чай.
У Натальи от жалости сжалось сердце, когда она увидела мать, ссутулившуюся, поджавшую под себя ноги и молча смотревшую в окно, выходящее на пустырь.
- А вот и девочки! Доброго утра всем! – приветствовала хозяйка.
- Доброе утро! – отозвалась Наталья. Дальше завтрак проходил в полном молчании, только Людмила время от времени косо смотрела на старшую дочь. Наталья старалась не пересекаться с ней взглядом.
Потом Людмила поднялась, и сразу стала похожа на прежнюю, которая уже не вызывала к себе жалости. Она гордо задрала голову и картинно поклонилась: - Благодарствуем за чай, за хлеб, только нам домой пора. Наташка, Кристинка, скажите спасибо доброй тёте и, - на выход! –
Девочки не двинулись с места, тогда мать схватила Кристинку за руку и потащила в прихожую.
- Не пойду! – ревела девочка, вцепившись в сестру, и умоляюще глядя на добрую учительницу. А та, сама не ожидая от себя такой прыти, оказалась в прихожей впереди Людмилы, проворно повернула ключ в дверях изнутри и спрятала его в карман домашнего халата.
- Я никого не выпущу отсюда до тех пор, пока не поговорим! Людмила Семеновна, не усугубляйте свое положение. Вернитесь на место и успокойтесь, пожалуйста! –
Её решительный и властный голос возымел свое действие, и Наталья невольно залюбовалась любимой учительницей. Работа в школе за много лет научила её быть разной, а таким тоном она разговаривала уже тогда, когда ничего другое не помогало.
Людмила ослабила хватку, и Кристинка вырвалась из цепких материнских рук, прильнула к сестре. Сердечко девочки трепыхалось как заячий хвостик, и Наталье казалось, что его стук было слышно не только под её рукой.
- Здесь поговорим, разговор будет короткий. – буркнула женщина, не двигаясь с места.
- Нет, вернитесь на место! Разговор будет непростой, а мне не хочется стать из-за вас предметом обсуждения соседей! –
Девочки повернулись первыми, следом, обойдя Людмилу, пошла хозяйка дома. Людмиле уже ничего не оставалось, как вернуться на кухню, ведь уйти из квартиры через закрытую дверь возможным не представлялось.
- Ну, что ж, Людмила Семеновна! Если позволите, я начну первой, и в свою очередь могу пообещать, что за пределы моей квартиры не просочится ни единое слово, сказанное здесь.
- Я считаю вас человеком неглупым. Когда то у вас с дочками были очень хорошие взаимоотношения. Я ведь хорошо помню, как вы защищали Наташу, как поддерживали её! Что же случилось?
Вы вообще, в курсе, что Кристина не хочет идти домой, болтается по улицам. Вчера я обнаружила её в школе, в пустом кабинете биологии, и подозреваю, что она собиралась там остаться на ночлег.
Я и обнаружила её совершенно случайно, а иначе могла закрыть кабинет, и уйти, а девочка осталась бы одна в совершенно пустой школе на все выходные! -
Людмила удивленно смотрела на младшую дочь: - Тебе чем дома плохо? –
А вы бы об этом лучше у своего сожителя спросите! Сколько Наташе пришлось вытерпеть из-за него несколько лет назад. Девочке, отличнице и умнице, пришлось оставить школу, родной дом.
Конечно, я и с себя вины не снимаю, школа тоже постаралась. Но прежде всего, это мать, семья, родные люди! Зачем же снова наступать на те же грабли,, ведь теперь вы рискуете и второй своей дочке сломать жизнь!
А ведь ей всего десять лет! – Надежда Викторовна замолчала, зато в разговор вступила Наталья:
- Мама, будет лучше всем, а прежде всего Кристине, если она сейчас уедет со мной. Ей со мной в лагере будет хорошо. А ты пока дома разберись со своими сердечными делами, и запомни; если Михаил будет все еще с тобой, то Кристину я с собой в Р…ск заберу. Там в школе учиться будет. –
Людмила сначала молча слушала, а потом заплакала: - Что же ты, дочь, меня позоришь? –
- Ты сама себя позоришь, мама, если живешь с алкоголиком, к тому же он похотливый самец. Ему все равно, кого лапать, а если Кристинка от него пострадает, я его в тюрьму посажу. Так и знай. –
Ну что, Людмила Семеновна, выводы будем делать? Прошу вас, поймите, что никто не хочет вам зла, но спасать вы должны себя сами. –
Людмила уже вовсю рыдала, уронив на стол голову. Дети не успокаивали её, просто стояли рядом и ждали. Видимо, обида на мать была слишком велика.
Проплакавшись, Людмила подняла голову: - Извините меня, что-то я слабину дала. Хозяйка молча подала ей полотенце, чтобы она вытерла слезы.
- Ну, что, пойдем домой, что ли? - обратилась она к дочерям.
- Зачем? –
- Зачем, зачем, - передразнила мать. – Поняла я все, пойдем Кристинины вещи собирать. Пусть едет в лагерь. –
Это была маленькая, но победа. Девочки поблагодарили и тепло попрощались с учительницей. Наташа еще обменялась с Надеждой Викторовной многозначительным взглядом. Они еще кое о чем договорились накануне вечером, когда Кристина уже спала.
По дороге молчали. Сестры все также крепко держались за руки, а мать плелась позади и о чем- то сосредоточенно думала.
Их встретил трезвый с утра Михаил и поинтересовался, где их носит, и почему пожрать ничего нет, но в ответ ему было только гробовое молчание. Также молча вся троица зашла в комнату Кристины.
Вещичек у неё было совсем немного, к тому же состояние их оставляло желать лучшего. Покидав в старенький фибровый чемоданчик немногочисленные кофточки и платьишки, Наталья закрыла его и они также молча, как пришли, отправились к выходу.
В прихожей Людмила обняла Кристину, неловко клюнула её в макушку, при этом на старшую дочь даже не взглянула.
- Идите, а то на автобус опоздаете… - и закрыла за ними дверь. Уже на выходе со двора Наташа оглянулась на окна. На неё круглыми, ничего не понимающими глазами таращился Михаил, а рядом стояла мать, и от её тяжелого взгляда Наташе стало не по себе.