Чёрный Жемчуг

Прошёл месяц с того дня, как Наталья ушла от Павла и жила у сестры Гали. За это время характер Павла окончательно испортился. Всё это время он проживал в квартире родителей, пока они находились в больнице. Но и после, когда отца и мать одного за другим выписали из стационара, он продолжал жить с ними, хотя отношения с матерью Вероникой у него день ото дня становились всё хуже. Он стал чуть ли не ежедневно пить, и в подпитии обвинял мать в том что по её вине у него разладилась семейная жизнь. Он доводил мать до слёз, не считаясь с её здоровьем...

- Ну, галчатки, что сегодня кушать будем? – Наталья вошла в детскую. Света рисовала за столом, высунув от усердия язык, а Захар с деловым видом искал ключик от заводной машинки. - Я хочу оладушки! – попросила Света, - и Захар тоже! – - Ладно! С яблоками подойдёт? – - Конечно, а с чем же еще оладушки бывают? – деловито спросила девочка. - Мама нам тоже делает с яблоками. – Проверив запасы, Наталья достала из холодильника твёрдые зелёные яблоки, и принялась натирать их на тёрке. Её работу прервал звонок в дверь...

– Какая-то ты задумчивая сегодня. Молчишь, не говоришь ничего. А я, признаться, даже спросить тебя боюсь… - - Чего боишься? Я что, такая страшная сегодня? – Наталья сделала удивлённые глаза. Да нет, просто как будто ты не здесь, а где-то… в другом месте. – - Да тут я, Ленка, спрашивай. Ой, подожди… я сама догадаюсь… Ты хочешь спросить, разошлась ли я с Пашкой, да? Или точнее, подала ли на развод. Так вот – на развод еще не подала, хоть и собиралась вчера это сделать. Но не потому, что передумала,...

В понедельник Наталья решила пропустить занятия в институте. Ей надо было подать на развод, забрать вещи из квартиры Павла и еще переделать кучу дел…Галя план сестры не одобрила: – Слушай, но ты ведь и во второй половине дня успеешь все дела сделать. Зачем терять целый день на то, чтобы подать заявление на развод? ЗАГС работает до пяти часов, а ты в три уже освободишься… А за вещами вы с Толиком отправитесь вечером, когда он с работы вернётся. Одной тебе там делать нечего. – - Галя, я еще в больницу собираюсь, свёкров навестить, о самочувствии справиться...

- Ну что, Наташ, так и будем молчать? Ну, отругай меня. Ударь, если хочешь, только не молчи! – _ Что случилось с родителями, Павел? Почему они в больнице? – - Не знаю, с чего начать… - - Тогда начни сначала… - - Ну, если сначала, то я с матерью разругался в пух и прах. Когда ты мне про беременность сообщила, то, извини, я тебе не поверил. А не поверил из-за неё. Еще когда я подростком был – переболел коклюшем. Ты же знаешь это болезнь такая… - - Знаю, конечно, ну и что? Я тоже болела, и Галя. У нас тогда целая эпидемия в посёлке случилась Многие болели, она по- другому ещё свинкой называется...

- Наташа, доченька! – услышала Наталья за спиной такой родной и почти забытый голос отца. Она оглянулась на этот зов, уже готовая повернуть обратно, но в этот момент услышала с другой стороны – Наташка, ты со мной? – Это был голос Павла. Она остановилась в смятении – куда идти, к кому? Они одинаково, как казалось, были ей дороги. Только отец – это её прошлое босоногое детство, рыбалка на рассвете, сладкие сельповские пряники, первое сентября: Отец редко ходил на родительские собрания, но первое сентября он вместе с мамой стоял в первых рядах на первой в учебном году школьной линейке...

В коридоре не было ни души, лишь одинокая фигура Павла маячила у дверей реанимационного отделения. Анатолий подошёл и молча сел рядом: - Кто там? – кивнул на двери, - отец? – Павел поднял голову: - А… Толя… Не поверишь, мама! Представляешь, скорую для отца вызвали, ему плохо стало. Я испугался жутко, ведь один инфаркт он уже перенёс… - -И что же Дмитрий Павлович, где он? – - Приступ, конечно, серьёзный, но обошлось. Теперь только вот в больнице полежать придётся. А вот мама… - Павел грустно кивнул...

Павел какое-то время постоял около подъезда. Он не заметил, в какую сторону ушла Наташка, но догадывался, что в сторону автобусной остановки А если это так, то она, скорее всего, уехала к сестре, или к кому-нибудь из подруг. Стыдно было признаваться самому себе, но искать её сейчас не хотелось. Это означало возобновить начатый разговор, а он был к этому совсем не готов. Он вернулся в квартиру только лишь затем, чтобы запереть двери и отправился к своим родителям. Мать встретила Павла вопросом: -...

- И где только была моя голова! – - Что ты сказал? – - Я сказал, что выключил голову в тот момент, когда нормальные мужики её наоборот включают. – - Не говори загадками, Паша! Ты что, таким образом пытаешься уйти от честного ответа? Или ты чего-то боишься? – - А чего, по-твоему, я должен бояться? – - Ну, как чего… наверное, ответственности. Мне тут сегодня один человек сказал, что мужчины и женщины – это существа с разных планет. И если женщина берёт на себя ответственность за ребёнка с первых же...

Квартира встретила Наташку звенящей тишиной. Едва переступив порог, она сразу поняла, что Павел дома так и не появлялся. Но, после разговора с Леной на душе у Наташки было намного спокойней и будущее уже не рисовалось ей в таких черных красках, как это было утром, когда она уходила из дома. Сунув ноги в тапочки, переодевшись в домашний халатик, она отправилась на кухню, решив заняться ужином. Откинув отваренные макароны, отрезав от батона несколько кружков докторской колбасы, принялась их обжаривать...

Наташа вздрагивала каждый раз, когда внизу хлопала дверь подъезда, впуская или выпуская жильцов. Весь оставшийся день она прометалась от дверей к окну, ожидая, что муж наконец, явится домой и объяснит, что, происходит?! Почему его так поразила новость о том, что он скоро станет отцом? Почему он на ходу бросил ей эти непонятные слова: - это надо проверить! - что проверить, о чем он? Она снова и снова вспоминала лицо Павла перед тем, как за ним захлопнулась входная дверь. Его взгляд, тяжелый и пристальный, словно пытающийся что-то прочитать в глубине её зрачков...

Проводив сестру с мужем, Наталья подошла к окну, и бездумно смотрела в сгустившиеся сумерки. На одну сторону длинного проспекта уличные фонари бросали косые лучи света, а другая была уже в густой тени. На освещенной стороне мелькали редкие фигуры прохожих, вскидывали руки, пытаясь остановить проезжающие машины. А на теневой стороне никого не было видно, или это просто так казалось. Прокручивая в голове все услышанное за ужином, Наталья равнодушно наблюдала за перемещением фигур за окном, и не замечала их...