Деньги должны делать деньги! Кантемиров отошёл от зигзагов судьбы Толика Тоцкого с Симоной, познакомился с новым командиром полка и серьёзно задумался о делах валютных, явно подпадающих под статью 88 Уголовного Кодекса Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (УК РСФСР): «Нарушение правил о валютных операциях», санкция которой в те былинные годы была от трёх и до восьми лет с конфискацией имущества.
Гражданину СССР о печальном думать не хотелось, а хотелось быть молодым, здоровым и при деньгах...
(часть 1 -https://dzen.ru/media/camrad/pobeg-63870187cde4697d104c9640 )
Настало время выезда в Лейпциг, договориться с вьетнамцами или арабами о продаже им, как минимум, одной тысячи западных марок. С этой сделкой у советского прапорщика проблем не было. Спрос был постоянным.
Оставалось только найти время для первой поездки в Лейпциг, благо рядом. На скором поезде Дрезден-Лейпциг можно добраться за полтора часа и ночью вернуться обратно. Сложнее было съездить в Берлин, закупиться у югославов дойчмарками, затем доехать до Лейпцига, скинуть валюту и вернуться в Дрезден с доходом примерно в две прапорщицкие зарплаты за один раз. Время – деньги!
И если у Тимура уже имелись оборотные средства, хранящиеся в цинковой коробке под силовым кабелем (считай – банковская ячейка под охраной высокого напряжения), то времени из-за армейской службы катастрофически не хватало. Оставалась надежда только на вечер и ночь с субботы на воскресенье, целый воскресный день и ночь до понедельника. Утром в понедельник на службе – как штык. В армии – всё как в армии…
Молодой человек начал планировать нелегальные и незаконные действия на территории дружественного государства. В вечер четверга или пятницы надо будет обязательно сгонять в Лейпциг, и конкретно договориться с потенциальными покупателями о сбыте валюты. В субботу вечером шнель, шнель нах Берлин и в понедельник рано утром цурюк нах хауз, на войсковое стрельбище Помсен.
Вот и весь план. Вроде всё просто? Но, в нашей Советской Армии не может быть в принципе ничего простого. Всё сложно и всегда через одно место…
В пятницу с утра начальник стрельбища поставил бойцам задачу на весь день, а сам выдвинулся в полк, якобы по неотложному прапорщицкому делу – получение честно заработанного денежного довольствия.
Для вида покрутился в штабе и, получая деньжищща, узнал в финчасти, что отцы-командиры сегодня после обеда выдвинутся в штаб армии на какое-то секретное командное совещание.
И это гут! Прапорщик в этот прекрасный день изволил отобедать в офицерской столовой, немного отдохнул, затем ещё раз крутнулся по территории полка для вида, забежал в семейное общежитие, переоделся и был таков…
Первый этап операции по незаконному обогащению советского военнослужащего прошёл весьма удачно. Тимур съездил в Лейпциг и в ночном баре, недалеко от вокзала, договорился с арабами из солнечной Сирии о сбыте им одной тысячи западных марок по курсу одна дойчмарка к семи ГДР. О том, что его могут кинуть в этом баре, советский гражданин даже не думал.
У него были друзья-палестинцы, и сирийцы об этом прекрасно знали. Сложнее было с вьетнамскими товарищами – азиатский волк им товарищ. С этими гражданами надо было держать ухо востро, и при сделке лучше быть со своими друзьями из дружественной нам Палестины.
Начало второго этапа сделки купли-продажи валюты Тимур спланировал на субботу вечером. Но, как мы все знаем – очень сложно заранее что-то планировать в Советской Армии. И в этот раз все стройные планы начальника стрельбища нарушил его же солдат – пилорамщик полигона, гвардии рядовой Драугялис.
Всю неделю Ромас выглядел нормально, как обычно, но с утра субботы прапорщик Кантемиров заметил, что его прибалтийский боец опять захандрил. Поэтому, командир принял волевое решение загрузить старослужащего солдата по полной программе и приказал рядовому вынести до обеда все обрезки бревён и досок с пилорамы на свалку.
Навести идеальный порядок на своём рабочем месте – прапорщик проверит лично! И не дал заслуженному пилорамщику ни одного молодого бойца в помощь. Сам справится, и глядишь – печаль солдатская пройдёт быстро…
Кантемиров знал, что рядовой Драугялис был самым сильным солдатом на полигоне среди всех периодов службы. Когда загружали бревно к пилораме, за один конец дерева хватались два, а иногда и три солдата, то с другого конца Ромас всегда справлялся один. Начальник стрельбища послал операторов Директрисы БМП и всех механиков-водителей боевых машин в поле – косить саксонскую траву.
Летом быстрорастущая трава доставала всех операторов полигонной команды, и мирная картина сенокоса была обычным явлением войскового стрельбища Помсен...
Прапорщик немного понаблюдал с высоты второго этажа вышки директрисы за работой бойцов и пилорамщика, таскающего огромные связки обрезков досок и бревен на свалку.
«Как бы мышцы не сорвал» – подумал заботливый командир и спустился на силовой узел стрельбища к тайнику. Рассовав шесть тысяч социалистически марок по карманам, советский военнослужащий быстро зашёл к себе в домик, аккуратно сложил все деньги в пакет и засунул в глубь шкафа.
К выезду готов! Оставалось только проконтролировать работу бойцов, дать ЦУ (ценное указание) на завтрашний день, пообедать и в путь-дорогу дальнюю. Молодой человек уже месяц никуда не выезжал и успел соскучиться по поездкам на скорых поездах по просторам Германской Демократической Республики. Скорость, комфорт, попутчицы…
И самое главное – запрещённые валютные операции: опасность, адреналин в крови и радость успешной сделки. Кантемиров даже не представлял – на что он потратит такое количество марок ГДР. Ему был важен сам процесс. А деньги – это свобода! Едешь, куда пожелаешь; покупаешь – чего хочешь.
Начальник стрельбища начал рабочий обход с Директрисы БМП. Прогулялся до последних рубежей, проверил работу подъёмников, переговорил с операторами и вернулся на пилораму. В ангаре царил полумрак и идеальный порядок, а сам пилорамщик сидел на приготовленном для распилки бревне и о чём-то напряженно думал. Солдат весь ушёл в себя, взгляд был устремлён в дощатый пол.
Прапорщик щёлкнул тумблером освещения, лампы дневного света загудели и вспыхнули, показывая результат добросовестно выполненного приказа. Ромас даже не поднял головы. Как сидел, так и остался. Ноль эмоции… А в войсках никак нельзя игнорировать появление командира. Могут быть последствия.
Кантемиров спокойно подошёл, снял фуражку, присел рядом и спросил:
– Красноармеец Драугялис, что с тобой? Не заболел?
– Товарищ прапорщик, я сегодня ночью убегу в ФРГ…, – медленно и буднично сообщил гвардии рядовой Советской Армии.
– Ромас, скатертью дорожка! Почему сегодня? Надо было раньше бежать, когда молодым был. А сейчас уже Дед – и на Запад. Несолидно, как то получается, – усмехнулся начальник стрельбища.
– Товарищ прапорщик, я серьёзно говорю! – впервые за два года службы литовца прапорщик услышал, как воскликнул флегматичный коренной житель прибалтийской республики.
– Спокойно, рядовой… А теперь давай по порядку, – командир смотрел в глаза подчинённому.
– У меня есть два земляка из Каунаса. Вы знаете, они служат в госпитале водителями. Они кузены, и у них бабушка живёт в ФРГ.
– Подожди, Ромас. Ты говоришь, что у двоюродных братьев, у которых есть бабушка на Западе, призвали в ГСВГ, в одну часть?
– Это действительно так. Они заплатили в военкомате.
– Ни хрена себе! Весёлое начало…, – прапорщик встал с бревна и упёрся плечом об металлическую станину пилорамы. – Давай дальше.
– Сегодня ночью братья угонят УАЗ начальника госпиталя, будут проезжать мимо Помсена, захватят меня, мы вместе доедем до Оттервиша и там, на первой электричке до Лейпцига. На вокзале нас будут ждать и провезут в ФРГ.
Пилорамщик встал и начал расхаживать по ангару.
– Ромас, а мне то ты сейчас на хрена рассказал о своём побеге? Ты же, ёшкин-кот, понимаешь, что я сейчас обязан сдать тебя особистам. Чтобы ты не сбежал и не выдал врагам военную тайну о местонахождении нашего секретного стрельбища Помсен и твоей пилорамы заодно.
– Да вокруг все немцы знают о нашем стрельбище, – пилорамщик удивлённо посмотрел на своего командира и добавил: – Товарищ прапорщик, я знаю, что вы не сдадите меня никогда.
– Это, с какого перепугу? – теперь искренне удивился начальник стрельбища и накинул прапорщицкую фуражку, показывая всю серьёзность своих намерений.
– Вам не нравятся особисты, и вы сами прятали в домике своего друга, начальника склада. Я знаю.
– Охренеть… Кто ещё знает? – Кантемиров вернулся на бревно, скинул головной убор и закрутил в руке.
– Я один.
– Откуда?
– Случайно вас вдвоём увидел, когда мы ночью доски немцу продавали. Товарищ прапорщик, я никому не сказал и не скажу.
– Ладно. А с тобой, что делать будем?
– Я не хочу в ФРГ.
– Тогда не беги. А земляков твоих надо обязательно сдать контрразведчикам, как предателей Родины.
– Они опасные люди, тогда я не смогу вернуться домой.
– Лесные братья, что ли? – усмехнулся прапорщик.
– Нет. Но, моим родственникам будет очень плохо...
– Вот, блин, Ромас, поставил ты мне задачу. Что будем делать?
– Не знаю, – тяжело вздохнул гвардии рядовой Драугялис.
А гвардии прапорщик Кантемиров, сидя на бревне, начал усиленно размышлять. Сам он с этим делом не справится. Кто может помочь рядовому нормально выйти из этой ситуёвины? Ясный пень – контрразведка. Вот только кто именно – Особый отдел или КГБ? Вот вопрос, так вопрос…
Над этим жизненно важным для рядового Драугялиса вопросом – к кому обратиться: КГБ или Особый отдел – прапорщик долго не думал. Натюрлих (нем. конечно) – госбезопасность. Кто же ещё, если не люди в штатском с поднятыми воротниками плаща и в тёмных очках? Да и капитан Путилов со временем стал как-то ближе к начальнику стрельбища, чем его родные особисты мотострелкового полка.
Самбист оказался понятен боксёру, чем профессиональные контрразведчики в форме. Виктор Викторович, всегда в стильном гражданском костюме при галстуке и с портфелем, вызывал больше доверия и уважения у молодого человека.
Опять же, в спортзале не выёживается, не корчит из себя крутого командира; а сам внимательно перенимает опыт у боксёра и у каратиста Лёвы. И сам самбист не жадничал в зале – приёмы показывает, броскам учит. Вот недавно прапорщика падать научил. Нужное дело... Всегда в жизни пригодится…
Сегодня суббота, тренировка начинается раньше, в 16.00. Придёт ли самбист, вот в чём вопрос?
Начальник войскового стрельбища Помсен принял волевое решение:
– Так, Ромас, без меня никуда не бежишь, а ждёшь меня до упора. Из стрельбища – никуда! Я приеду не один. Разберёмся с твоей бедой, не волнуйся.
– Спасибо, товарищ прапорщик, – выдохнул рядовой и вернулся на бревно.
– Рано ещё благодарить. Чувствую, что сегодня у нас с тобой будет непростая ночь, – прапорщик присел рядом и посмотрел на своего солдата. – Так, боец Драугялис, а теперь марш на обед. Работу выполнил. Молодец! Поешь хорошенько, силы сегодня пригодятся.
– У меня нет аппетита…, – протянул прибалт.
– Это приказ, Ромас. Всё, расходимся.
Тимур зашёл в столовую, где на отдельном подносе прапорщика ждал обед. Занёс свою порцию в домик и в спокойном уединении принялся за приём пищи и размышления на вечные темы: «Что делать?» и «Кто виноват?».
Вроде сейчас начальник стрельбища не собирается нарушать закон, а даже наоборот – выступает за оборону своей страны. Смерть предателям! Интересно, что будет с земляками пилорамщика, да и самим Ромасом после всей этой неудавшейся бодяги с побегом? Обоих кузенов, наверняка, отдадут под трибунал и осудят. А как быть с Драугялисом и его неумолимо приближающимся, как крах капитализма, дембелем?
В университете, в группе студента-заочника Кантемирова учились два прибалта: один с Вильнюса, второй с Риги. Первый литовец, второй русский. Так многие с группы начали замечать, как прежде державшиеся вместе на сессиях приятели начали удаляться друг от друга.
А коренной рижанин Василий Прохоров проговорился по-пьяни, что националисты в республике уже открыто заявляют об отделении от Советского Союза. В тот день Вася здорово перепил и крепко ругался на двух языках. Что-то непонятное творилось на прибалтийских задворках нашей необъятной Родины.
Ни гвардии рядовой Драугялис, ни гвардии прапорщик Кантемиров в этот непростой для обоих день даже в своих самых смелых мыслях не могли представить скорый развал великой социалистической империи. Хотя, весной 1988 года до этого величайшего события в мировой истории оставалось уже меньше той же социалистической пятилетки…
Сейчас начальник войскового стрельбища Помсен был всей душой и телом за Советскую власть и спешил на встречу с сотрудником КГБ СССР. Товарища прапорщика волновал только один вопрос – поговорить с Путиловым о Ромасе до тренировки или после?
Боксёр решил вызвать на разговор самбиста после спортивных занятий. Раз уже приехал в ГДО, надо размяться и потренироваться. Придёт ли ещё в зал сотрудник госбезопасности? Вот в чём вопрос! Мысли о валютной сделке ушли на задний план… (продолжение - https://dzen.ru/media/camrad/pobeg-5-638f2af597d70f55e4a35908)
P.S. Продолжаю выставлять на портале Бусти новые части: https://boosty.to/gsvg
