Ася смотрела на побледневшую Ксанку надменно.
Стала ходить вокруг неё.
— Умыться не помешало бы тебе, — произнесла она.
Ксанка по-прежнему чувствовала себя неважно. Кружилась голова. Она в какой-то ступор впала и не могла даже произнести ничего.
— Не подходят нам такие! — Ася повернулась к председателю: — Больно черномазая. Куда на кухню такую?
— Как скажешь, Асечка! Выпроваживай.
"Повесть об окаянной" 24 / 23 / 1
Когда Ксанка услышала эти слова, какая-то неведомая сила появилась внутри неё.
Она схватила Асю за руку и вцепилась в неё зубами чуть выше запястья.
Это случилось в одно мгновение.
От солоноватого привкуса Ксанку затошнило. А ещё её оглушил ор Аси.
Крепкие мужские руки держали Ксанку.
Было больно, невыносимо больно.
— Бешеная! — орала Ася. — Она же бешеная! Уберите её от меня!
А потом Ксанка уже ничего не слышала.
Очнулась в полутёмном помещении.
На мгновение показалось, что пахнет свежим хлебом.
Так пахло в доме Ларисы, когда она приходила с работы и приносила выпечку.
Ксанка с трудом открыла глаза. Казалось, что веки стали тяжёлыми, неподъёмными.
Удалось пошевелиться.
Болели руки в тех местах, где их сжимал председатель.
Ксанка покряхтела. Услышала над головой:
— О, живая! Это ж надо было так наброситься на жену председателя! Звери они и сами. Выволокли тебя, бросили в толпу, закрыли двери. Не набирают в колхоз пока никого.
А я туда и не пойду уже. Если они там такие переборчивые, то труд на благо тяжел будет. Жалко мне тебя стало. Молодая, красивая и глупая ты. Притащилась неизвестно откуда, ещё и всех подвела.
Ксанка еле промолвила:
— Где я?
— Как где? У меня, — женщина склонилась над Ксанкой. — Я тебе уголёк давала. Но ты не бойся, я лицо твоё отмыла уже. Синяки намазала. Встать сможешь?
Ксанка попробовала, не вышло.
— Конечно не выйдет. Он тебя как ненужную вещь выбросил, прямо-таки извeрг. Толпа кинулась к тебе, а у меня сердце ушло в пятки. Думала я, что затопчут. Когда все разошлись ты и осталась сиротинушкой лежать. Я тебя со своим Михеем и привезла сюда. Вот такие дела. Ты скажи, любопытно мне… Зачем же ты на девку набросилась?
Ксанка не ответила.
Ей казалось, что сон сильнее желания говорить.
Марья, так представилась женщина, от Ксанки почти не отходила.
Лишь иногда Ксанка слышала мужской голос из соседней комнаты. Но обладателя голоса не видела.
Вставать никак не получалось.
Марья меняла постель под Ксанкой, подкладывала корытце, когда той хотелось по нужде. Ухаживала за больной, как за маленьким ребёнком.
Перед Ксанкиными глазами постоянно был образ надменной Аси. Она думала про себя: «Зачем я её спасла, зачем позвала к себе? Не была бы я сейчас здесь…»
Но вернуться назад и поступить иначе не было возможным.
Марья как-то присела рядом с Ксанкой и сказала:
— За рекой живёт женщина. Живёт одна. Нелюдимая она. Но поговаривают, что колдовать умеет. За большие деньги помогает. Я могу Михея отправить. Он узнает. Сбережения у тебя есть?
— Ничего нет, — ответила Ксанка.
— Ну и ладно. Узнает Михей, решим что-нибудь.
— Не нужно, — прошептала Ксанка. — Сыта я колдовством.
— Ну тем более, раз знакома, проще будет.
Ксанка не стала спорить.
Дни шли, Михей то собирался, то не собирался за реку. Марья на него ворчала. Ксанка всё не могла ходить.
Марья ждала, ждала от мужа действий да пошла за реку сама.
Был сильный мороз. Река надёжно была скована льдом.
Сильно вьюжило. В какой-то момент перед глазами Марьи исчез белый свет. Она стала оглядываться, боялась, что в такой пурге потеряет направление. И потеряла, похоже. Шла наобум. Когда неподалёку залаяла собака, закричала:
— Эй, эй! Кто тут?
И вот уже лай был очень близко.
— Венера, ну прекрати, — услышала Марья низкий женский голос, — иди ко мне, иди…
Собака перестала лаять. Поскуливала неподалёку.
— Хорошая моя, — говорила женщина, — умная… Иди домой, иди.
Марья не видела ничего. В такой метели сложно было разглядеть кого-то.
Но когда почувствовала на своём плече чью-то руку, испугалась, отпрянула назад.
— Чего же ты боишься? — произнесла женщина. — Небось, ко мне шла. Вряд ли бы гуляла в такую погоду. Собака моя тебя учуяла. Ей спасибо скажешь.
Марья поняла, что перед ней та самая нелюдимая.
Она пробормотала:
— Не боюсь, за помощью шла. Говорят люди, что помогаете силами разными.
— Глупости говорят, — ответила женщина. — Ну раз пришла, пойдём ко мне. А то и впрямь заблудишься.
Марья кивнула и пошла за нелюдимой.
В её небольшом домике пахло травами. Да такой был сильный запах, будто на дворе не зима, а цветущее лето, и за окном не пурга, а луг с разнотравьем.
Аж голова закружилась.
Марья присела на краешек стула.
— Ну рассказывай, — произнесла женщина, что-то помешивая большой ложкой на печи.
— Девчонка у меня живёт. Ксанкой зовут. Молодая, стройная. Но несчастная. Бешенство на неё напало, и она председателя жену укусила. Митрофановского председателя жену…
— Укусила значит, — медленно протянула хозяйка дома.
— Ещё как! У той наверное и рука отпала. Я когда Ксанку домой к себе везла, она что-то жевала. Страшно представить что…
— Отчего же страшно? — перебила хозяйка рассказчицу. — То и жевала…
У Марьи мурашки побежали по коже, она замолчала.
— Ну говори дальше, зачем шла ко мне?
— Да вы и так всё знаете… — вздохнула Марья. — Пойду я домой. Всё равно вы не поможете.
— Не помогу, — кивнула нелюдимая, — не по силам мне…
Как только улучшилась видимость, Марья пошла домой.
Весь путь её сопровождала Венера.
Ксанка смотрела на свою спасительницу с надеждой.
Марья даже заплакала.
— Я всё сделала, что могла…
Ксанка и не надеялась на что-то другое.
Вечером в дом Марьи постучались.
— Покажи свою несчастную, — произнесла нелюдимая.
Марья воскликнула:
— Да вот же она! Лежит уже сколько времени.
— Оставь нас, — произнесла гостья. — Уйди куда-нибудь. Если в деревне не к кому, ко мне иди. Забирай и мужа своего.
Михей стал возмущаться, мол, никуда не пойдёт.
Но гостья так строго на него посмотрела, что тот попятился к двери и ещё стал поторапливать жену.
Когда Марья с мужем покинули дом, женщина подошла к Ксанке и спросила:
— Вкусная кровь у неё?
Ксанка поморщилась и произнесла:
— Солёная… Гадкая… Тёплая…
Гостья улыбнулась загадочно, тряхнула своей чёрной копной волос.
А Ксанка вдруг почувствовала, будто ноги горят пламенем.
Было невмоготу это терпеть, и она стала стонать, а потом и вовсе закричала.
Гостья протянула свою руку Ксанке, почти засунула её ей в рот и приказала:
— Кусай!
Ксанка замотала головой.
— Кусай, нечисть!
От слова «нечисть» Ксанка ужаснулась.
Казалось, что гостья уже всю руку засунула в рот. И Ксанка сжала зубы.
Знакомый вкус, тошнота…
Ксанке казалось, что всё её тело в ожогах и горит нестерпимо.
А потом стало так легко. Она почувствовала себя пушинкой. Взлетела к потолку.
Смотрела сверху на пол.
Склонившись над корытцем, что предназначалось Ксанке для нужды, сидела гостья.
Её волосы были белее снега.
Продолжение тут
Дорогие читатели!
Желаю вам прекрасных выходных!
Сегодня глава не на ночь. Можно спать спокойно.
Всем добра и счастья!
Сегодня вышел второй том "А между нами снег"
Писала об этом тут