Дорогие мои читатели! Сегодня перед вами первая глава новой семейной саги "Быстрая речка"
— Явился! — ворчала женщина, замотанная в платок так, что было видно только глаза. — Пойди, одежду потруси. Пыль столбом от тебя. Когда же ты, Лексей, за ум возьмёшься? Ну ничего, отец скоро вернётся, сделает из тебя человека. И чем тебе там намазано?! Мёдом! Можешь и не отвечать. Только вот мёд у них колдовской. Вон, поел, видать! Глаза таращишь, горе мне с тобой, Лексей. Ну ничего, вот отца дождёмся…
Алексей молча слушал ругательства матери. Разулся, вошёл в дом.
И дома мать продолжала браниться.
К ней присоединилась и бабушка. Её голос доносился из дальней комнаты.
— Говорила я тебе, Поля, горя вам такой сын принесёт немало! Сами виноваты! Вот я помру, помянешь мои слова!
— Баб Дусь, ну ты хотя бы не учи… — попросил юноша.
Алексей зачерпнул из бочки кружкой. И назло матери стал пить воду так, что всё текло мимо, разливалось на пол. В довершении Алексей ещё вылил кружку воды себе на голову.
— Ирка, — взвизгнула мать. — Приберись!
Из-под стола выползла Ирина, молоденькая девушка. Схватила тряпку и всё вытерла. Залезла под стол обратно.
— Ты там хорошо мой, — прикрикнула мать Алексея, а потом подскочила к сыну: — Что, перелюбил? Сохнешь ты, Лексей! Делают они из тебя, что хотят. Ей-Богу, что хотят!
— Го-реее с таким внуком, — кричала баба Дуся из своей комнаты.
Алексей не спорил, забрался на печь.
Когда все замолчали, осторожно вытащил из кармана тоненький глиняный листок. Прижал к губам. Всмотрелся, погладил знакомые буквы «О» и «А». Закрыл глаза. Вспомнил недавний разговор.
— Это первая буква твоего имени, а это моего!
Голос Оли звенел как колокольчик, согревал душу и тело.
— А чего ж ты между нами черту поставила? — поинтересовался Алексей, разглядывая листок.
Оля рассмеялась.
— Так это же речка, наша речка! Быстрая...
Алексей разглядывал листик.
— А чего же ты мостик не сделала? — поинтересовался он.
Оля задумчиво смотрела на буквы «О» и «А» и сказала вдруг:
— А что, переплыть не сможешь?
Алексей ухмыльнулся.
— А пойдём, проверим!
— А пойдём, — кивнула Оля.
Холодный октябрьский ветер гнал тучи на восток. Оля окунула руку в воду. Вода, казалось, была как кисель: тягучая и плотная. Алексей начал было раздеваться.
— Ты что! — испугалась Оля. — Вода-то холодная.
— Так иначе нельзя, —засмеялся Алексей. — Мостика нет, только вплавь.
— Давай я другой сделаю, Лёша, погибнешь, холодно, — Оля дрожала от страха.
— А отец мой переплыл бы, — с гордостью произнёс Алексей. — Ему холод не страшен. Ладно, не дрожи, провожу тебя и домой.
— Три дня осталось, — мечтательно произнесла Оля, — и Марина станет женой.
— Ты чего радуешься за неё? — пробурчал Алексей. — Так отец теперь за тебя возьмётся.
Оля подошла ближе к юноше, посмотрела в его глаза.
— Ну так ты же обещал после свадьбы Маринкиной к отцу прийти, — прошептала она.
— Раз обещал, то приду. Надо ещё со своими порешать. Моя мать вот только кричать умеет да тряпкой размахивать.
— Ну лучше тряпкой, чем отцовской нагайкой, — встревоженно произнесла Оля. — Или ты уже забыл?
— Забудешь тут… — Алексей провёл рукой по шраму на шее.
— Маменька сказала, что она убить тебя хотела, — прошептала Оля. — так все говорят…
Алексей махнул рукой и сказал:
— Слушай больше…
Но у самого сердце сжалось.
Когда проводил Олю домой, шепнул на прощание:
— Мостик-то сделай. Холодно будет плыть.
— Сделаю, — кивнула Оля.
Прильнула своей щекой к щеке Алексея.
Он вдруг коснулся своими губами её губ. Девушка отскочила от него.
— Нет, Алёша! Давай после Маринкиной свадьбы попробуем. Стоим у дома. Маменька вдруг в окно глазеет.
Алексей приблизился к Оле.
— А чего ждать-то! Три дня осталось. Ну подумаешь, немного раньше получится.
Оля покраснела, щёки запылали.
Алексей смотрел на её губы, прижал к себе девушку и поцеловал.
— Олька! — послышалось за спиной. — Олька, вы чего там делаете?
Алексей вздрогнул. Обернулся. Перед ним стояла Олина мама.
— Екатерина Петровна, что-то у Оли жар как-будто… — произнёс он.
— Ещё чего не хватало, — взволновано произнесла женщина и подошла к дочери.
— Да ты горишь вся! Быстро домой. Нагулялись.
Оля закрыла лицо платком и побежала домой.
Екатерина Петровна обратилась к юноше:
— Иди к себе, Алёша! Твои неугомонные. Не ходил бы ты к нам. Чего ты зря воду мутишь? Разные мы с вами. Ты пойдёшь по своему пути, Олька по своему. Чего зря сердце терзать?
— Ничего не зря, — запротестовал Алексей. — Я всё решу. Отец даст добро.
— Не даст, Алёша! Никогда не даст добро. Не приходи больше.
— Завтра приду, договорились уже, а дальше видно будет.
Алексей открыл глаза. Посмотрел на глиняный листик. И начал ногтем царапать по нему. Посередине захотел наметить мостик.
— Иди ешь, — услышал он голос матери, — жених… Нашёл себе невесту!
— Под стать нашёл, — вмешалась уже и бабушка. — Немного осталось вам ждать. Помянешь моё слово…
Алесей не спустился.
Так и лежал на печи. Думал…
Утром не обнаружил свою обувь. Мать пряла в своей комнате. Он подбежал к ней и спросил:
— Куда сапоги подевались?
Она ухмыльнулась, но промолчала.
— Матушка, сапоги верните! Как мне без них!
— А никак, дома сиди. Или босиком иди… — предложила она, не ожидая, что сын согласится.
— Ну и пойду! — твёрдо сказал Алексей.
— Ну и иди… Заболеешь, я тебя лечить не буду. Пусть тебя любовь твоя непутёвая лечит. Испугал…
Алексей шёл по улице босой. Ночью выпал первый снег. Холода не чувствовал.
Оля пригласила его плести косы из ленточек для того, чтобы дом украсить перед свадьбой её старшей сестры.
Он постучал по привычке в маленькое окошко Олиной комнаты.
Всматривался, ждал, когда она выглянет. А делала она это всегда очень быстро. Словно сидела и ждала его стука, чтобы тотчас выглянуть.
А сегодня занавеска не колыхалась, не появлялось любимое лицо, не светились любимые глаза.
Он постучал ещё раз, потом ещё. Стал уже стучать в дверь.
Неистово колотил в неё кулаком. Никто не открывал.
До Алексея стало доноситься истошное блеяние козы и грозное мычание быка — единственной скотины в Олиной семье.
Он постучал ещё раз. Стал чувствовать босыми ногами, какая холодная земля. Но дверь так никто и не открыл.
Продолжение тут