Страницы судеб

— Галина Ивановна, вы допускаете мысль, что ваш сын вырос и может иметь свое мнение? А еще может советоваться со мной, своей женой? Олеся произнесла эти слова спокойно, но каждое из них повисло в воздухе как брошенная перчатка. Галина Ивановна медленно отставила чашку с чаем и впилась взглядом в невестку. — Что ты себе позволяешь? — голос свекрови дрожал от возмущения. — Я его мать! Я знаю, что для него лучше! — Знали, — поправила Олеся. — Когда ему было пять лет. А теперь ему тридцать два. В гостиной повисла тишина...

— Твоя мать только и ждала, когда я разведусь с тобой, Миша! Еще на свадьбе она сказала про меня: "эта девчонка нам не ровня". Миша отложил газету и посмотрел на жену. Алина стояла у окна, обхватив себя руками, словно защищаясь от невидимого холода. Вечернее солнце золотило ее русые волосы, но лицо оставалось в тени. — Не начинай опять, Алин. Мама никогда такого не говорила. — Говорила! — она резко обернулась. — Думаешь, я глухая? Она шептала это своей сестре прямо в церкви, когда мы венчались...

— Твоя сестра заложила в ломбард мои часы, которые мне достались от матери! Это нормально, Толя, скажи мне? — кричала я на мужа. Толя стоял у окна, спиной ко мне, и я видела, как напряглись его плечи под домашней рубашкой. За окном моросил октябрьский дождь, и капли стекали по стеклу, словно слезы. — Лена, успокойся. Давай разберемся спокойно, — произнес он тихо, не поворачиваясь. — Спокойно? — Голос мой сорвался на визг. — Спокойно, когда твоя драгоценная сестрица взяла ключи от нашей квартиры,...

— А я не буду за тобой больше бегать, Коленька! Если ты выбрал Анжелу, то вот и уходи к ней! Нечего жить на две семьи! Марина швырнула на пол последнюю рубашку из чемодана и оперлась о комод, тяжело дыша. Николай стоял в дверях спальни, словно прирос к порогу. На его лице застыло выражение человека, которого только что ударили по голове тяжелым предметом. — Мариночка, послушай меня... — Не надо! Не надо меня «Мариночкой»! Двадцать лет я была твоей «Мариночкой», а теперь я просто препятствие на пути...

— Ты покупаешь сестре путевку на море, Витя, а мне предлагаешь похудеть и влезть в старое платье? Ты реально думаешь, что это нормально? Лена стояла посреди гостиной, сжимая в руках телефон. На экране горела переписка с турагентством — бронь на двоих в Анталию на имя Виктора Соколова и Анны Соколовой. Его сестры. — Ленка, ну не кричи так. Аня заслужила отдых, она же защитила диссертацию. А у нас сейчас не лучшие времена с деньгами... Витя не поднимал глаз от ноутбука, где на экране мигали цифры каких-то отчетов...

— Твоя мать считает меня прислугой, а ты и рад, что я под ее дудочку пляшу, — кричала я на мужа после очередного визита свекрови. Андрей не поднимал глаз от телефона, сидя в кресле и делая вид, что поглощен какими-то важными делами. Его молчание бесило меня еще больше, чем высокомерные замечания Валентины Петровны. — Ты хоть слышишь, что я говорю? — голос мой дрожал от накопившейся за годы обиды. — Слышу, Лен. Но что ты хочешь от меня? Это моя мать. — А я что, чужая? — я села напротив него, заставляя посмотреть на себя...