Мария Лесса

Я вернулась со смены в половине восьмого, поставила пакет с фаршем на стол и полезла в нижний шкаф за мясорубкой. Там, где она стояла последние два года — между соковыжималкой и коробкой от блендера — было пусто. Я подумала, что Сергей переставил, и заглянула в кладовку. Потом в антресоль. Потом под мойку. Сергей сидел в комнате, смотрел что-то в телефоне. — Серёж, ты мясорубку куда дел? Он даже не поднял голову. — Ленке отдал. Ей надо было. Я стояла с пакетом фарша, который уже начал подтекать сквозь плёнку, и пыталась понять, правильно ли я расслышала...

Костя сказал это в машине, не поворачивая головы. Дочка спала сзади в автокресле, на коленях у неё лежал пластиковый зайчик, подаренный свекровью. Зайчик был розовый, с бантом. Катя его не просила. — Ты могла бы и промолчать, — повторил он, будто первый раз я не расслышала. Я расслышала. И в первый раз, и во второй, и три года назад, когда он произнёс это впервые — тогда ещё мягче, почти ласково, будто просил об одолжении. Я промолчала и сейчас. Смотрела на дорогу, на красные огни впереди. Костя включил радио...

Артём позвонил в четверг, в семь утра. Я ещё не допила кофе, ещё не выключила будильник на восемь — он стоял как напоминание, что можно поспать ещё час. Но Артём никогда не спрашивал, удобно ли. — Лолит, я в субботу заберу папину машину. Ключи у тебя? Не «как ты», не «как мама». Папы не было сорок дней, а брат уже распределял имущество. — Подожди. Мы же ещё у нотариуса не были. — А что там быть? Машина — мужское дело. Я заберу, перепишу, всё нормально будет. Тебе она зачем? Я поставила кружку на стол...

Тамара позвонила в среду, в половине девятого вечера. Я только села с чашкой, включила сериал и накрыла ноги пледом. На экране высветилось «Тома», и я по привычке убавила звук, прежде чем ответить. — Галь, я в субботу заеду. Надо поговорить. Не спросила — сказала. Тамара вообще редко спрашивала. Она старше меня на семь лет, и эта разница для неё так и осталась пропуском в любое моё решение. — О чём поговорить? — Приеду — расскажу. Ты же дома будешь? Я была дома. Я почти всегда дома по субботам. У...

Мама позвонила в четверг, в половине восьмого утра. Я ещё не успела налить Варе кашу. — Ирочка, у Кости отключили свет. Он сидит в темноте. Ты можешь заехать, оплатить? Я стояла с ковшиком в одной руке, телефон зажат плечом. Варя тянула ложку и стучала по столу. — Мам, у него что, телефона нет? Пусть сам зайдёт в приложение. — Ты знаешь, он не умеет. Ты же сильная, а он пропадёт. Я знала эту фразу. Она повторялась столько раз, что давно перестала быть просьбой. Это был код. Пароль. Вставляешь его — и я иду платить, везти, готовить, убирать, устраивать...