Мария Кузнецова

— Ты кто такая, чтобы мне указывать? Я в этом доме хозяйка была, когда тебя ещё на свете не было! Марина стояла посреди собственной кухни и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Свекровь смотрела на неё с такой ненавистью, словно перед ней был не человек, а таракан, которого нужно немедленно раздавить. Но обо всём по порядку. Всё началось три дня назад, в обычный четверг. Марина возвращалась с работы позже обычного. Квартальный отчёт высосал все силы, и единственное, о чём она мечтала — горячая ванна и тишина...

— Ты что, выкинула торт, который я пекла три часа?! Он же на день рождения Димы! Гости через два часа придут! — Вера стояла у открытого мусорного ведра и смотрела на останки своего шедевра, не веря собственным глазам. Свекровь Нина Григорьевна невозмутимо протирала стол тряпкой, даже не поворачиваясь. — Не ори, соседи услышат. Я тебя спасла от позора. Этот торт был сырой внутри. Гостей бы отравила. Вера опустилась на табурет, чувствуя, как ноги отказываются держать. Ещё утром всё было прекрасно...

— Ты опозорила меня перед всей роднёй! Я тебя вырастила, а ты мне такое устраиваешь? Немедленно вернись и извинись перед Геной! — голос матери в телефоне срывался на визг. Тамара стояла на автобусной остановке, прижимая трубку к уху, и смотрела, как редкие снежинки тают на рукаве её пальто. Руки не дрожали. Голос был ровным. — Нет, мама. Я не вернусь. И извиняться не буду. — Да что ты о себе возомнила?! Тебе тридцать четыре года! Тридцать четыре! А ты всё принцев ищешь! Тамара нажала отбой и выключила телефон...

— Ты что, выбросила мамины вещи на помойку?! — голос Кирилла сорвался на визг. — Это же память! Это же всё, что от неё осталось! Марина стояла посреди комнаты, сжимая в руках чёрный мусорный пакет. Руки не дрожали. Сердце стучало ровно. Она смотрела на мужа и понимала: сейчас всё изменится. Навсегда. А ведь ещё три месяца назад она и представить не могла, что дойдёт до этого... Всё началось в марте, когда Кирилл вернулся с работы с новостью, от которой у Марины подкосились ноги. — Зоя переезжает к нам...

Марина открыла дверь и увидела на пороге женщину, которую не видела двенадцать лет, — ту самую, что когда-то увела её мужа. Светлана стояла в дорогом пальто, с безупречной укладкой, но глаза выдавали: красные, припухшие, с тёмными кругами, которые не скрыл даже профессиональный макияж. — Марина, нам нужно поговорить, — произнесла она без приветствия. — Это касается Андрея. Марина не сдвинулась с места. Двенадцать лет назад эта женщина вошла в её жизнь как разрушительная сила. Забрала мужа, разбила семью, оставила её одну с двумя детьми...

Когда Максим впервые увидел две полоски на тесте, который Алина небрежно бросила на кухонный стол, он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Но не от страха — от счастья. Ему тридцать четыре года, за плечами неудачный брак, в котором жена так и не смогла забеременеть, а потом ушла к какому-то бизнесмену. И вот теперь — новая жизнь, новая женщина, и скоро будет ребенок. Его ребенок. — Ты рад? — спросила Алина, и в её голосе Максиму послышалась какая-то странная нотка. — Конечно! — он подхватил её на руки и закружил по кухне...

Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда Марина достала из духовки пирог с яблоками — первый за три месяца, потому что раньше было не до выпечки. Она даже не посмотрела на экран, просто ткнула пальцем в зеленую кнопку и зажала трубку между ухом и плечом. — Игорь, ты где? Пирог готов, Дашка уже стол накрывает. — Это не Игорь, — раздался в трубке знакомый надтреснутый голос. — Это мать его. Которую вы, видимо, уже похоронили и забыли. Марина чуть не выронила противень. Валентина Сергеевна звонила редко, но метко...

Нотариус положила ручку на стол и посмотрела на двух женщин, сидящих по разные стороны от нее. Между ними было не больше метра, но казалось, что целая пропасть. Вера сжимала в руках старый платок — бабушкин, с выцветшими розами по краям. Катя листала что-то в телефоне, даже не поднимая глаз. — Итак, согласно завещанию Антонины Михайловны Самойловой, квартира по адресу Речная, дом семь, квартира сорок два, переходит в равных долях двум внучкам: Вере Дмитриевне и Екатерине Дмитриевне Самойловым. Катя наконец оторвалась от экрана...

Наталья смотрела на экран телефона и не верила своим глазам: мать просила перевести ей триста тысяч на свадьбу брата. Триста тысяч. На свадьбу человека, который за свои тридцать два года ни разу не удержался ни на одной работе дольше месяца. — Наташенька, ты же понимаешь, — голос матери в трубке был сладким, как патока. — Костик наконец-то остепенился. Леночка — такая хорошая девочка. Из приличной семьи. Нельзя ударить в грязь лицом перед её родителями. — Мам, триста тысяч — это моя зарплата за полгода, — Наталья старалась говорить спокойно...

Телефон зазвонил в самый неподходящий момент — когда Лена уже начала верить, что этот вечер будет спокойным. Она только что вернулась с работы, сбросила туфли и с наслаждением погрузила уставшие ноги в мягкие тапочки. Двенадцать часов на ногах, три срочных проекта, один скандальный клиент — и все это за один понедельник. Лена мечтала только о горячем чае и тишине. Но на экране высветилось имя свекрови. — Леночка, солнышко! — защебетала Валентина Сергеевна, не дожидаясь приветствия. — Как твои дела? Как мой Костенька? — Здравствуйте, Валентина Сергеевна...

Марина замерла с ключом в замке, не решаясь повернуть его в последний раз — за дверью снова было темно и тихо, и эта тишина пугала её больше любых криков. Три месяца назад всё изменилось. Три месяца назад она получила должность ведущего аналитика, а вместе с ней — новую жизнь и нового мужа. Точнее, муж остался прежним, просто Марина наконец увидела его настоящее лицо. Она толкнула дверь и вошла в прихожую. Тусклый свет из комнаты выхватывал силуэт Виктора, развалившегося на диване перед телевизором...