Мария

— Вот эту перегородку уберём, и выйдет нормальная кухня-гостиная. А веранду, Ира, под снос. Гнилая, сразу видно. Татьяна услышала эти слова раньше, чем увидела того, кто их произнёс. Она стояла у калитки с пакетом семян в руке и не могла понять, почему в доме её отца чужой мужской голос решает, что сносить. Веранду отец строил три лета подряд. Сам выбирал доски на пилораме, сам строгал их старым рубанком, сам покрывал олифой. И гнилой она не была. Ни одной доски. ⁘ Дом стоял в посёлке Сосновка, в сорока минутах на электричке от города...

На крышке бабушкиного пианино стоял чужой горшок с геранью. Вера заметила его сразу, с порога. Раньше, чем чужие тапочки в прихожей, раньше, чем детскую курточку на крючке. Белый пластиковый горшок, дешёвый, с засохшими подтёками воды. Прямо на полированном дереве, где бабушка не разрешала оставить даже чашку с чаем. — Верочка, инструмент не подставка, — говорила Анна Ильинична. — Он всё помнит. И музыку, и царапины. Вера стояла в коридоре с ключами в руке и не понимала, в какую квартиру она пришла...

«Невестка у меня не жадная, сама предложила. Пусть, говорит, Мишенька с семьёй поживёт, раз дача пустует». Эти слова Ольга услышала раньше, чем увидела свою калитку. Голос свекрови, Галины Петровны, доносился из-за соседского забора. Громкий, уверенный, привыкший, что его дослушивают до конца. Соседка, Валентина Егоровна, что-то одобрительно отвечала. Звякали вёдра. Ольга стояла на дорожке с дорожной сумкой в руке и не могла сделать ни шагу. Ничего она не предлагала. Она пять недель жила у мамы в Вологде...

На обоях над диваном светлел ровный прямоугольник. По краям он был чуть темнее, а посередине чернела маленькая дырочка от гвоздя. Тридцать лет здесь висели часы крёстной. Теперь стена выглядела так, будто с неё сняли не вещь, а чьё-то лицо. Марина стояла в прихожей, не разуваясь, и смотрела на этот прямоугольник. В квартире пахло чужим. Жареной картошкой, мальчишескими кедами, сладкими ванильными духами. На вешалке висела синяя куртка подросткового размера. Под зеркалом лежала связка ключей с брелоком в виде футбольного мячика...

— Вы, наверное, от Тамары Николаевны? Она говорила, что пришлёт кого-нибудь проверить счётчик. У бабушкиной калитки стояла незнакомая женщина в соломенной шляпе. В руках у неё была садовая лейка. Она приветливо улыбалась. Ольга так и застыла на тропинке с дорожной сумкой на колёсиках. Она приехала сюда прямо с вокзала. Семь недель командировки, ревизия в филиале, отчёты до ночи. Всё это время она мечтала об одном: сесть на бабушкину лавочку под яблоней и молчать. А на её лавочке сидел чужой седой мужчина и читал газету...