Маринкины рассказы

Алексей вылетел с работы. Незадолго до увольнения взял кредит - на ремонт, холодильник и отпуск. Он всегда так делал, кредитная история у него была хорошая и беспроцентный кредит ему давали сразу несколько банков. А тут еще бывшая жена позвонила, которая звонила всегда, если нужны были деньги. Алименты на детей он платил исправно; но если от нее раздавался телефонный звонок - значит, нужны были средства на какие-то крупные траты. Ну и вишенка на торте не заставила себя долго ждать - у него резко разболелся зуб. Да так, что терпеть дальше было невмоготу. Алексей стоял на учете в стоматологической поликлинике. А так как был жителем Подмосковья, ехать нужно было из одного города в другой. Через Москву, меняя электричку на МЦК и МЦК снова на электричку. Записался по полису и поехал. На частных стоматологов в тот период, понятное дело, денег не было. На такси тоже. Терапевт посмотрела и зуб приговорила. Записался на удаление к хирургу, зашел в аптеку за обезболивающим, дал себе слово два дня потерпеть и поехал домой. До электрички еще оставалось полчаса, стал накрапывать дождик, и Алексей подумал, куда бы деться. Возле станции был небольшой храм. Решил зайти. Купил свечку и поставил святителю Луке. И попросил того подать какой-нибудь знак. Еще немного посидел в тишине церкви и пошел на станцию. Ехал в поезде и думал: «Зашибись! За что ж такое невезение? Все в одну кучу - еще и имплант ставить. А зубное развлечение сейчас по цене самолета. Может, в отпуск не ездить? Потом всю зиму не будешь из соплей вылезать. Нет, надо съездить, да и оплачено уже. Деньги, выделенные на ремонт, надо бывшей на детей отдать. Холодильник вот... Можно и со старым пожить, работает же. Но сначала на море, а потом работу искать...» С такими мыслями пересел с электрички на МЦК. На одной из станций в поезд вошли парень с девушкой, которые катили перед собой непонятную коляску. В вагон они вошли спиной и развернули коляску в сторону Алексея и нескольких пассажиров, сидевших рядом с ним. Разговор, который он слышал фоном , мгновенно умолк. В коляске полусидел, скорее, полулежал человек неопределенного возраста. Ему можно было дать и десять, и двадцать, и сорок лет. В очках, аккуратно подстриженный и хорошо одетый. Тело было скрючено, а маленькие ножки безжизненно свисали с обеих сторон коляски. Лицо постоянно дергалось и мычало, и все тело ходило ходуном. И если бы не специальные широкие ремни, человек бы выпал из коляски. Народ вокруг Алексея стал расходиться. Молодые люди разговаривали со своим подопечным, как с ребенком, хотя Алексей успел рассмотреть щетину на щеках инвалида. Значит, взрослый... Ребята гладили его по голове, говорили ласковые слова, и в ответ он как-то даже пытался улыбаться. От зрелища у Алексея мгновенно перестал болеть зуб. Присмотревшись к троице Алексей понял, что это два брата и сестра - двое здоровых, а третий... «Бедная семья, - подумал Алексей. - А как же их родители с этим живут? Даже думать не хочется...» Через пару остановок ребята вышли. А Алексею стало так невыносимо стыдно за свое уныние, что он невольно расплакался, благо, что стесняться в пустом вагоне было некого...