Марина Соколова | Ушла. Живу. 40+

Наталья закрыла дверь за Костей и долго стояла в прихожей, прислонившись спиной к косяку. Сын уехал в Москву: работа, своя жизнь, своя квартира на съёме. Теперь она одна. Совсем одна. Нет, не совсем. В большой комнате гудел телевизор, который Серёжа смотрел с таким видом, будто происходящее на экране важнее всего остального в этой квартире. В том числе и её, Натальи. Двадцать три года. Столько они прожили вместе. Сначала в однушке на пятом этаже без лифта, потом здесь, в трёхкомнатной, которую разменяли с его родителями...

Прошло четыре года с того ноябрьского вечера, когда закрылась дверь. Многое поменялось, у меня, у детей, в том, как я смотрю на некоторые вещи. Катюша пошла в первый класс. Она очень серьёзная девочка: сидит, пишет, высовывает язык от старания. Миша занялся плаванием, сам попросил, сам ходит. Я смотрю на них и думаю: вот ради этого всё. Начало истории тут: Я хочу написать несколько вещей. Не советы, я не юрист и не специалист. Просто то, что поняла сама. Первое. Ждать не надо. Я потеряла год. Год платежей, год спокойствия, год когда дети могли получить то, что им положено...

Первый перевод пришёл через три дня после подписания. Ровно двадцать тысяч. Я смотрела на уведомление в телефоне несколько секунд, просто смотрела. Начало истории тут: Написала Гале. Она ответила одной фразой: "Ну наконец-то." Написала маме. Мама позвонила сразу, спросила, всё ли правда. Я сказала: правда. Первые два месяца всё шло ровно. Переводы приходили в начале месяца, минута в минуту. Я не расслаблялась, папка с документами лежала на полке, соглашение в отдельном файле. Но появилось ощущение, которого не было давно, что начало месяца это не ожидание с тревогой, а просто начало месяца...

В субботу утром я позвонила Ирине Васильевне. Не стала ждать до понедельника, знала, что она в выходные тоже иногда берёт трубку, если вопрос важный. Начало истории тут: Рассказала разговор почти дословно. Она выслушала. — Двадцать тысяч — это серьёзно, — сказала она. — Но то, что он хочет убрать приставов — это тревожный знак. — Почему? — Потому что без исполнительного листа у вас нет инструмента принудительного взыскания. Если он через три месяца перестанет платить — вы начинаете сначала. А время потеряно...

Звонок был в пятницу вечером. Я проверяла Мишины уроки, он сидел рядом и что-то дорисовывал в тетради, хотя я точно знала, что задания там уже нет. Просто тянул время перед сном. Начало истории тут: Телефон завибрировал. Незнакомый номер. Я почти не взяла трубку. Взяла. — Лена. Это я. Голос у него был другой. Не тот, каким он всегда со мной говорил, уверенный, чуть снисходительный, как будто он всегда знает лучше. Тихий. Другой. — Слышишь меня? — Слышу. Миша поднял голову. Я показала ему рукой: иди, мол...