MARIKA

Я держала её на руках в 22 года — совсем ещё кроху с огромными глазами. Отец ребёнка исчез, как только узнал о беременности. Просто собрал вещи и ушёл, оставив короткую записку: «Прости, я не готов». Так мы и остались вдвоём. Алёна и я. Первые годы были самыми тяжёлыми. Я работала на двух работах: днём — продавцом в магазине, вечером — убирала офисы. Спала по четыре часа в сутки. Когда Алёна болела, я сидела рядом с ней ночью, а утром шла на работу с красными глазами. Я научилась шить ей красивые...

Развод мы оформили быстро и почти без скандалов. После 18 лет брака это было даже странно. Олег подписал все бумаги молча, только в конце сказал: — Надеюсь, ты понимаешь, что без меня пропадёшь. Я ничего не ответила. Просто забрала свою копию свидетельства и ушла. На тот момент мне было 41. Первые три месяца были тяжёлыми. Я много плакала, сомневалась, просыпалась по ночам с мыслью «а вдруг он прав?». Но потом что-то внутри меня щёлкнуло. Я вдруг начала делать то, чего никогда не позволяла себе в браке...

Я стояла перед большим зеркалом в примерочной и плакала. На мне были брюки 58 размера, которые всё равно жали в бёдрах. Продавщица деликатно молчала за занавеской. В тот момент я поняла: если я сейчас не остановлюсь, то скоро вообще перестану выходить из дома. Мне было 42. Двое детей, муж, который давно уже не смотрел на меня как на женщину, и постоянное чувство, что жизнь проходит мимо. Я ненавидела своё отражение. Ненавидела, как тяжело подниматься по лестнице, как болят колени, как я задыхаюсь, когда играю с детьми...

Когда в дверь постучали, я не собиралась открывать. Был конец октября. С самого утра шёл холодный дождь, капли медленно стекали по стеклу, а ветер гонял по двору жёлтые листья. Я сидела на кухне с кружкой давно остывшего чая и перебирала старые фотографии сына. Так происходило почти каждый год в последние дни октября. Именно в это время его не стало. Стук повторился. Медленный. Неуверенный. Я выглянула в окно и сначала не узнала женщину, стоявшую за калиткой. Она была маленького роста, в тёмном старом пальто, с мокрым платком на голове...

Когда отец умер, мне было 43 года. Наверное, в этом возрасте уже понимаешь, что родители не вечны. Замечаешь, как отец всё чаще садится передохнуть после работы в саду, как мама начинает щуриться, читая рецепт на упаковке лекарства, как разговоры постепенно переходят от планов на отпуск к анализам и врачам. Кажется, что ты готов к неизбежному. Но когда неизбежное всё-таки происходит, оказывается, что подготовиться к этому невозможно. После похорон прошло почти три недели, прежде чем мы с мамой решились разобрать вещи отца...