Разные судьбы

На кухне было тихо, только стиральная машина гудела из ванной. Свет от настольной лампы падал на кружку с остывшим кофе, рядом — тарелка, где Валя не докушала котлету. Она сидела, будто ждала чего-то, но время уже перевалило за полночь. Сын спал, невестка — тоже, а у неё внутри так шумело, что холодильник казался тише. Она достала из кармана конверт — плотный, с синим штампом лаборатории. Бумага была немного помята, края отсырели. Валя погладила уголок пальцем. Уже третий вечер подряд она доставала этот конверт, садилась на кухне, но не открывала...

— Ну что, заходи, раз пришла. Только обувь вытри, я только помыла, — буркнул внутренний голос, копируя интонацию свекрови, хотя в квартире, по идее, никого быть не должно. Я стояла перед дверью, сжимая в кармане пуховика связку ключей. Металл холодил вспотевшую ладонь. Ноябрь в этом году выдался паскудный: с неба сыпалась какая-то ледяная крупа, под ногами чавкала грязь пополам с реагентами, и темнота наваливалась на город уже в четыре дня, словно придавливая бетонной плитой. Дверь — массивная, с тремя замками — смотрела на меня как на чужую...

— Чёрт, опять капает. Ну сколько можно? Я с досадой швырнула полотенце на пол, прямо в лужицу, натёкшую под раковиной. Ноябрь за окном выдался мерзкий: с неба сыпалась какая-то ледяная крупа, то ли снег, то ли дождь, а тут ещё и сифон под кухонной мойкой решил объявить забастовку. — Сережа! — крикнула я в коридор. — Серёж, ты обещал прокладку поменять! Тишина. Только холодильник утробно заурчал, включаясь, да ветер звякнул створкой форточки. Ах да, он же в гараж ушёл полчаса назад. Сказал, надо зимнюю резину проверить, «переобуваться» пора...