magvedma

Мария появляется в каноническом повествовании почти взрослой. Мы встречаем её в тот момент, когда архангел приносит весть, после которой вся прежняя жизнь девушки словно перестаёт иметь значение. Евангелист Лука называет её обручённой с Иосифом, сообщает о родстве с Елисаветой и передаёт разговор с небесным посланником. Матфей показывает те же события преимущественно глазами Иосифа. Но ни один из них не рассказывает, кто воспитывал Марию, какой она была в детстве и что предшествовало её решению принять невозможное словами: «Да будет Мне по слову твоему»...

Иногда человек страдает не от пустоты. Не от того, что вокруг ничего нет, не от полной потери, не от тишины, где уже нечего ждать. Бывает мучение тоньше и жестче: желаемое стоит рядом. Оно почти касается кожи. Оно будто само склоняется навстречу. Осталось только сделать движение, протянуть руку, наклониться, дотянуться — и всё наконец станет твоим. Но именно в этот миг мир отступает. Вода уходит от губ. Ветвь поднимается выше ладони. Надежда не исчезает совсем, потому что тогда боль могла бы закончиться...

Утро начинается не с пробуждения, а с возвращения к тому, что вчера так и не исчезло. Телефон уже хранит новые сообщения, в голове снова собирается список дел, тело ещё не успело отдохнуть, а день уже требует движения. Нужно работать, отвечать, решать, платить, успевать, держаться, быть собранным и снова доказывать, что ты справляешься. Человек встаёт — и будто снова подходит к подножию своей горы. Он знает этот путь. Он уже поднимался по нему вчера, позавчера, неделю назад. Уже тратил силы, почти выдыхал, почти верил, что станет легче...

В древней Месопотамии рассказывали историю о царе, которому было мало быть человеком. Он был силён, красив, велик, прославлен, почти недосягаем для обычных людей. Его имя знали в Уруке, его власть ощущали все, его энергия казалась слишком большой для человеческого тела. Но именно поэтому миф о Гильгамеше начинается не с победы, а с тревоги. Гильгамеш и Энкиду - это не просто древняя история о дружбе двух героев. Это миф о том, как человеку, который слишком высоко поднялся над другими, послали равного...

До того как имя Ваала начали произносить почти как имя нечистой силы, его призывали совсем иначе. Не над могилами, не в тёмных подземельях, не в историях о демонах, а над землёй, которая ждала дождя. Его имя звучало там, где трескалась почва, где колос мог либо подняться, либо погибнуть, где небо решало судьбу людей гораздо быстрее, чем цари и войны. Сегодня фраза «Ваал бог плодородия» может звучать странно для тех, кто привык встречать это имя в мрачном окружении. В поздней традиции Ваал оказался...