Людмила Белова

— Ксюш, забеги в субботу в лабораторию, там тридцать два прибора надо по поверке прогнать и штампы шлёпнуть, дело на полчаса, — буднично сказала сестра Майя, намазывая тост черничным джемом и покачивая на пальце ключи от новенького внедорожника. За окном моросил мелкий октябрьский дождь, размывая контуры типовых серых девятиэтажек на окраине Подольска. Я замерла с пузатым керамическим чайником в руке, глядя, как янтарная струя чая с чабрецом наполняет кружку. На краю стола лежала открытая папка...

— Лиля, Платоша склад под логистику арендовал, там пожарники акт требуют, — буднично сказала свекровь, не отрываясь от нарезки яблочного пирога. — Сядешь вечером, набросаешь ему систему с трубами да подпишешь, тебе же это две минуты работы...

— Кредит общий, так что ежемесячный платеж в тридцать пять тысяч рублей мы делим пополам, — сказал Руслан и опустил на кухонный стол синюю банковскую папку. — Ты здесь прописана, брак зарегистрирован, закон никаких исключений для надомниц не делает. Он стоял у косяка в расстегнутой куртке, пахнущей осенней сыростью и машинным маслом с базы снабжения. Муж демонстрировал привычную уверенность человека, считающего свое решение окончательным. На плите тихо остывал чайник, а за стеклом сгущались октябрьские сумерки, стирая очертания панельных девятиэтажек...

— В понедельник документы на переоформление долей будут готовы, так что ты, Ульяна, в банк за выписками больше не ходи, — буднично сказала свекровь Ираида Павловна, аккуратно разрезая яблочный пирог. Она подцепила лопаточкой самый большой румяный кусок с карамельной корочкой и переложила его на фарфоровое блюдце младшему сыну Якову. Свекровь говорила таким спокойным, домашним тоном, словно обсуждала покупку картошки на оптовом рынке, а не судьбу проектного бюро, которому я отдала пять лет жизни и все свои силы...