Любовь на пенсии

У каждого из нас есть свои неписанные правила в жизни и тайные запреты на что-то неприемлемое, невозможное, недопустимое... Это важно именно для самого человека. Это может быть продиктовано сердцем, личными наблюдениями, жизненным опытом и даже обществом. Человек может вести себя определённым образом, может быть, непонятным для окружающих и даже осуждаемым, но уместным и допустимым для него лично. Так, как он считает нужным, правильным и верным. Возможно, разумным и допустимым только на этот конкретный момент и на эту жизненную ситуацию...

Много женщин разных возрастов, мировоззрений и вероисповеданий повстречала я на своём жизненном пути. Но истинное счастье было лишь однажды общаться с той, которая была наполнена неподдельным душевным светом и явным чудом непогрешимой любви к людям... К сожалению, это осталось в прошлом: в ноябре исполняется двадцать лет, как нет её на белом свете. Нет и уже никогда не будет. Той, что не поучала, но своим личным примером давала понять, как нужно жить в этом мире. Чтоб потом легко, без печали и со светлой улыбкой уходить в мир иной...

Моя старшая сестра свела счёты с жизнью в 16 лет. Неожиданно для всех вокруг: верных друзей и подруг, своих одноклассников, единственного и любимого мальчика, родной любящей матери... Для нашей мамы это стало страшным потрясением и безжалостным ударом судьбы. Внезапным, чудовищным и жестоким ударом в самое сердце. Не надломившим - сломавшим её внутри. Ожесточившим её до конца такой мучительной и полной страданий жизни. Впрочем, сколько себя помню, наша мама была замкнутой, неласковой, вечно какой-то измученной...

На всю свою жизнь запомнила, хотя прошло уже более пятидесяти лет. Помню отчётливо и ясно. Помню всё так, как будто это случилось вчера. Или, как минимум, на прошлой неделе... Помню всё очень хорошо. Помню до сих пор. Тебе ли не знать, МАМА, как я с первого раза слушалась тебя даже в детстве? Напоминать не надо было. Не надо было и наказывать, потому что понимала с полуслова. Ты же сама так говорила... Это было лишь раз. Но такой жестокой науки мне хватило на всю жизнь. Тогда мне было пять лет...