ЛУМФАН - Любители УМной ФАНтастики и Алексей Никсам

«Если бы я мог вернуться назад, я бы сделал…» — эту фразу хотя бы раз в жизни произносил каждый. Желание получить «второй дубль», зная расстановку фигур на доске судьбы, — возможно, самое сильное искушение человеческой психики. Именно на этом искушении вырос и захватил массовую культуру жанр «попаданцы». На первый взгляд, это легкое чтиво: парень попал в тело студента в 1980-х и скупает биткоины; офисный менеджер просыпается в теле принцессы драконов. Но за штампованной обложкой скрывается нечто большее, чем эскапизм...

Роман Филипа К. Дика, вышедший в 1968 году, известен широкой публике в первую очередь как литературная основа фильма Ридли Скотта «Бегущий по лезвию». Однако сводить это многослойное произведение лишь к сюжетной канве для киноадаптации — значит упускать из виду его подлинную глубину. В отличие от нуарного детектива Скотта, книга Дика представляет собой сложное философское высказывание о природе реальности, эмпатии и границах человеческого в мире, где технологии окончательно размыли привычные ориентиры ...

Роман Станислава Лема «Солярис», опубликованный в 1961 году, традиционно относят к золотому фонду научной фантастики. Однако было бы ошибкой видеть в нём лишь увлекательную историю о встрече с внеземной жизнью. Это произведение стало одним из самых глубоких философских высказываний XX века о пределах человеческого познания, природе Другого и трагической невозможности подлинного взаимопонимания — как между человеком и Космосом, так и между самими людьми. Центральная философская проблема романа формулируется не столько в научных спорах героев, сколько в их экзистенциальном тупике...

Роман Алексея Толстого «Гиперболоид инженера Гарина» (1927 год) воспринимается чаще всего как блестящий образец ранней советской фантастики: дерзкий ученый, смертоносный луч, передел мира и классовая борьба. Но если копнуть глубже — под толщу бронзового века советской идеологии, — можно обнаружить неожиданный геологический и мистический слой. Зачем Гарину нужен был его гиперболоид? Формально — для власти. Но настоящая цель, намеченная в черновиках и подтексте романа, куда грандиознее: поиск затонувшей Атлантиды...

Честно, Город и звезды - мой самый любимый роман Артура Кларка. Я его прочитал еще в детстве, а потом еще несколько перечитывал в юности, в молодости, и во взрослой жизни. Каждый раз, читая эту книгу, я словно возвращаюсь в детство. Приятная теплота разливается по всему моему телу и греет душу. Это произведение настолько же наивно, насколько гениально. Когда большинство произносят имя сэра Артура Чарльза Кларка, в памяти всплывают «Космическая одиссея 2001 года», «Конец детства» или «Фонтаны рая»...

В 1953 году, когда телевидение только начинало входить в каждый дом, а социальные сети были немыслимы даже в научной фантастике, Рэй Брэдбери написал роман-предупреждение. Сегодня, спустя десятилетия, «451 градус по Фаренгейту» читается не как вымысел о далеком тоталитарном будущем, а как хроника нашего с вами настоящего. Но в чем же именно заключается тот самый посыл, который Брэдбери отчаянно пытался донести до человечества? Часто роман ошибочно воспринимают как историю о жестоком государстве, сжигающем книги по указке диктатора...

Давно я увлекаюсь темой Атлантиды (лет этак двадцать - это точно). Поначалу я считал, что Атлантида - это некий потерянный рай, который необходимо вернуть. Пятнадцать лет назад порывался писать роман про Атлантиду, но так и не срослось (дальше двух глав дело так и не пошло). Кстати, я собираюсь все же дописать его. Так, вот, потом мои знания про Атлантиду поменялись. Из прекрасного потерянного края с идеальными существами, Атлантида превратилась в рассадник порока. Нынче же у меня все перемешалось...

Каждый писатель знает это чувство. Еще вчера слова лились рекой, герои жили своей жизнью, а сюжетные повороты казались гениальными. Сегодня вы смотрите на пустой лист или на экран ноутбука (что чаще бывает) с таким же энтузиазмом, как на чужую налоговую декларацию. Это не лень. Это не кризис жанра. Это — писательское выгорание. Писательское выгорание — это состояние физического, эмоционального и ментального истощения, вызванное длительной или хронической нагрузкой, связанной с творчеством. Оно отличается от банального творческого кризиса тем, что кризис — это «я не знаю, что написать»...

Вступление: обещания, которые я себе дал, но не сдержал Давайте честно. В конце февраля я был полон решимости. Строил планы, рисовал в голове идеальную картину весеннего утра: ранний подъем, пробежка в парке, свежесваренный кофе под пение птиц, продуктивный старт дня. Я даже купил новые кроссовки. Они до сих пор стоят в прихожей, с укором поглядывая на меня каждый раз, когда я шаркающей походкой тащусь на кухню. А потом наступило реальное весеннее утро. И оно не имело ничего общего с теми картинками, которые я себе рисовал...

Введение В истории русской литературы есть книги, которые ценны не столько своей художественной зрелостью, сколько той искренней верой, которая в них заключена. «Страна багровых туч» братьев Стругацких — именно такое произведение. Сегодня, во времена постмодернистской иронии и цинизма, эта повесть может показаться читателю наивной, излишне пафосной и «гладкой», как отмечают некоторые современные рецензенты . Но в этой наивности кроется не слабость, а удивительная сила — слепок целой эпохи, когда...

«Отель «У погибшего альпиниста»» братьев Стругацких занимает уникальное место в их творчестве. На первый взгляд, это дань уважения классическому детективу: отрезанный от мира горный отель, эксцентричные постояльцы, загадочное убийство и профессиональный следователь, оказавшийся на месте преступления. Однако за этой традиционной завязкой скрывается гораздо более глубокий и провокационный смысл. Подзаголовок повести — «Отходная детективному жанру» — служит ключом к разгадке: Стругацкие не просто написали...

Аннотация: Ровно 65 лет назад Аркадий и Борис Стругацкие начали создавать Мир Полудня — самую человечную утопию XX века. Сегодня, в полдень века XXI, мы попытались понять, сбылись ли прогнозы фантастов и главное — хотим ли мы жить в мире, где «счастье для всех» стало рабочим будним. Известно, что писать убедительные утопии сложнее, чем антиутопии. Описать ад легко — достаточно оглянуться вокруг или заглянуть в историю. Но нарисовать рай, в который захочется войти, — задача титаническая. Братьям Стругацким это удалось...