Людмила Гудман. Истории из жизни

Душный запах лекарств и тихое потрескивание кислородного аппарата заполняли комнату. Николай, мужчина с усталыми глазами и проседью в висках, осторожно держал хрупкую руку матери. Ей было за восемьдесят, болезнь неумолимо побеждала. Она собрала последние силы. «Коля…» – её голос был едва слышен, шелестом сухих листьев. – «Я должна сказать… пока не поздно. Иначе унесу с собой… грех». Николай наклонился ближе, сердце сжалось от предчувствия. «Что ты, мам? О чем?» «У тебя… есть брат. Старший брат»...

Данила встретил Арину на открытии новой галереи. Она стояла у абстрактной картины, казалось, слившись с хаосом мазков – такая же загадочная и непостижимая. Он, молодой архитектор с горящими глазами и зарождающейся карьерой, был сражен наповал. Арина, дочь успешного бизнесмена Виктора Волкова, излучала ту самую недоступную ауру, которую так хотелось покорить. Данила ухаживал красиво, с упорством рыцаря, осаждающего неприступную башню. Не просто букеты, а композиции от лучшего флориста города, подстраивающиеся...

Переезд в Кедровый Бор казался спасением. Шумный мегаполис душил Марка и Ольгу Соколовых, их сына-подростка Артёма – городским бетоном, вечными пробками, холодом незнакомых лиц. Кедровый Бор встретил их июньским солнцем, пропитанным хвойным ароматом воздухом и уютным домиком на окраине, у самого леса. «Наше место», – вздохнула Ольга, разгружая коробки. Марк, уставший офисный стратег, мечтал о тишине и рыбалке на местном озере. Артём, которому стукнулу едва 14, угрюмо смотрел на отсутствие Wi-Fi, но лесная романтика тайно его манила...

Аромат кофе смешивался с запахом свежеиспеченного хлеба. Марина, уютно устроившись на кухне с книгой, наслаждалась редким утром выходного дня. Сергей, ее муж, уже час как "вышел пробежаться". Она улыбнулась его заботе о здоровье. Потом ее взгляд упал на его куртку, небрежно брошенную на стул. Что-то красное мелькнуло на воротнике. Она подошла ближе. Не капля кетчупа. Это была помада. Яркая, чуть перламутровая. Не ее оттенок. И не ее стиль. Ледяная игла пронзила грудь. Сердце забилось тревожно. "Наверное, к кому-то прижался в метро", – автоматически подумала она, оттирая пятно влажной салфеткой...

Дождь хлестал по крыше «Жигулей», когда мир Ани и Максима рухнул. Родители везли их из цирка – еще звучал в ушах смех, а в руке Ани сжимала воздушный шарик в виде клоуна. Скрип тормозов, удар, стекло, летящее осколками, и тишина, страшнее любого крика. Восемь и десять лет – возраст, когда ты еще веришь, что папа и мама всегда спасут. Но в тот вечер спасти не смогли даже себя. Их приютил дядя Сергей, брат отца. Сначала он казался суровым, но справедливым. Небольшая квартира в промзоне, запах махорки и дешевого самогона...