Две стороны одной жизни

Лето. Воздух густой от запаха нагретой пыли и крапивы, обжигающей голые ноги. На дачном участке, за грядками с клубникой, стоит огромная, потемневшая от времени бочка с дождевой водой. Маленькая Анна заглядывает внутрь - туда, где тёмная, зеркальная поверхность на мгновение становится окном в другой мир и роняет туда что-то важное, не игрушку, нет, а какой-то предмет, чью ценность и предназначение она сейчас и не вспомнит. Помнит только ощущение леденящего ужаса, когда вещь исчезает в чёрной воде, и понимаешь: достать её обратно невозможно...

Следующий яркий кадр в памяти Анны - дверь, высокая, тяжёлая, с тёмным, матовым стеклом. За ним угадывается силуэт мамы, который становится всё меньше и меньше, пока совсем не растворяется в бледном утреннем свете длинного коридора. Горло сжимает ледяной ком, по щекам текут горячие, предательски солёные слёзы. А вокруг - гул чужих голосов и звонкий, беззаботный смех. Другие дети, уже привыкшие к этому ежедневному ритуалу разлуки, смотрят на неё с любопытством и лёгким, почти детским превосходством...

Первое яркое пятно в памяти Анны - не лицо, а ощущение. Холодная комната в коммуналке, пахнет мандаринами и старым паркетом, натёртым до блеска. Ёлка, до потолка, кажется гигантской - её ветки касаются люстры, и от этого комната становится ещё меньше, но одновременно - бесконечной. На подоконнике - блюдце с ватой, в котором сохнет вырезанный из бумаги снеговик. А потом - мамин голос, таинственный, зовущий за собой в коридор: "А я знаю, где Дед Мороз спрятал для тебя подарок". И этот голос был важнее любого бородатого старика в шубе...

У каждой судьбы есть своя цена и своя тайна. Мне в руки попали дневники, но не аккуратные тетради в бархатном переплете, а цифровой хаос - обрывки мыслей, забытые черновики, крики в пустоту, сохраненные в текстовых файлах без названия и даты, сотни страниц, написанных в разное время, с разной интонацией - от отчаяния до тихой радости. Я не буду писать о том, как они до меня дошли, но с первой же страницы я поняла: это не просто чья-то жизнь, это - материал для исследования. Помню момент, когда я наткнулась на запись, датированную мартом 1977 года...