Любитель

На улице было так по весеннему хорошо, что сидеть в душной классной комнате не хотелось. За окном только поднялось красное солнышко и птички начинали пробовать ноты. Должен был быть урок физики; его вёл растрёпанный, непонятный человек Карл Палыч. Класс состоял из детей умненьких и хорошеньких. Исключение составляли только Артём Федукин и Ванечка Трёшников. Оба рваные, с перепачканными, немытыми лицами, они выглядели как братья. В редкой семье, скажу я вам, братья дерутся так часто. Быть может, из них вышел бы толк, если бы их разделили и посадили в разных классах...

Верхушки деревьев позолотились, и хором крикнули петухи. Старику Прохору Иванычу Печонкину первый раз в жизни было не в сласть просыпаться так рано. Он без конца ворчал и попутно варил кофе, натягивал грязные брюки, выгонял коров из сарая, кормил свинью, куриц, индюков, ставил набираться водой гигантскую бочку, колотил клетку для пса, рвал траву – и за всеми этими действиями душа старика неотвязно терзалась воспоминаниями вчерашнего дня. Как в тумане бродил он по всему двору и руки делали своё дело сами...

Уснул Остались ещё в этом мире неразрешённые вопросы. Были и будут! – они, как клопы, плодятся без удержу и раз навсегда убить их нет никакой возможности. К примеру! Случилось буквально на днях: поломал уже всю голову и никак не смог для себя решить, стоит ли мне знаться с моим приятелем Предрассудковым или же нет. Что же случилось? Случилось вот что: Мы сидели и пили чай. Угощал я своего бедного приятеля хлебом, мёдом и… Кхм, извиняюсь! Вам, должно быть, хочется сначала – так сказать, в первом приближении – узнать этого странного и непонятного человека...

Очень долго я ждал вдохновения, но оно всё никак не приходило. Вместе со мною вдохновения ждали матушка, старшие-младшие сёстры, дядюшка Дмитрий, школьные товарищи, знакомые, малознакомые и совсем незнакомые (возможно в том были заинтересованы ещё предшественники и потомки). Наконец, моего вдохновения ждала – говорю это с предыханием и замиранием в сердце! – моя необъятная, ненасытная любовь... Не знаю, как так получалось, но в моём творчестве были заитнересованы все... Однажды мы завтракали семьёй. Я нахлебник в доме, то есть за завтраком питаюсь только хлебом. Отца у нас (на моей памяти) никогда...

Оставьте вы свой лепет для девушек других. Ну, мерзкий наглый плут, убейте меня правдой! Поэт, признайтесь честно, Я вам не интересна? К чему вся клоунада? К чему весь этот труд? Ваш театральный трепет... От вас идут муражки. Нет, вам не удаётся - В игре нету эмоций, которые нужны. Вам тяжко без бумажек, Без аккомпанимента и жалкого букета. Возьмите со стола и убирайтесь прочь! Я тоже вам врала - Цветы мне не нужны. И не нужна мне ночь без вас со мною рядом...

Славянином в наше время (к сожалению) может считаться абсолютно всякий. Слава богу, есть одно “но”! Необходимый атрибут каждого славянина – корова пёстрая, она же -- "ledo per a vacca” (лат.). Чтобы содержать оное животное в домашних условиях достаточно немногого. Надеюсь, вы записываете: На третьем пункте данный список оканчивается. В дополнение можно иметь: *4. Ведро (чтобы доить туда молоко) Что ж, когда вы решились иметь корову, думаю стоит поделиться секретом и рассказать, откуда они всё же берутся...

В один сентябрьский вечер я долго изнывал от голода, пока ждал своего дядюшку – он всё никак не возвращался с собрания. Человек это был птица важная, занятая; жил соответствующе, то есть катался на дорогой машине и курил чёрт знает какие крепкие папиросы. Я гостил в его особнячке всего чуть более недели. На окне стояли чёрные капли сентябрьского дождя, а за дождём стояла такая же чёрная сентябрьская ночь. Вдруг эти самые капли рассветились под лучами от фар. Дядя наконец-то приехал! Он вошёл в дверь и от него пахнуло сыростью и ещё, почему-то, яблоками...

Была самая тёмная ночь, за окном шёл дождь, фонарей не было видно. До соседних домов далеко (улицы здесь широкие и пустые). До ближайшего более-менее крупного города – чёрт его знает как далеко! Одним словом, было одиноко и грустно. Телевизор освещал комнату, в коридоре горела лампочка. На гвозде висела кабура с пистолетом. Это были те дни, когда бедный Илюша урабатывался на службе. Он весь осунулся, обтрепался. Не хватало сил на истерику. От стресса дрожали руки, и было обидно, что кулаки не сжимаются...

Я не буду касаться романов “Война миров”, “Человек-невидимка” и прочих. Мне интересна малая проза Герберта Уэлсса. Его рассказы отмечены единым стилем – живым и задорным. Этот писатель никогда не не разворошит глубоких моралей, не коснётся щекотливых тем. Фантазия Уэллса сильна, иллюстрировать его произведения творческому художнику, должно быть, одно удовольствие. Сразу же хотел бы отметить несколько особенностей, объединяющих все рассказы. Во-первых, они ставятся в ограниченном числе локаций: это острова и океаны (веяние робинзонаты) либо Лондон и его окрестности (родные места автора)...

Хотел бы я, чтобы начало этой статьи было столь же сильным, как открывающие реплики “Чайки”. Медведенко. Отчего вы всегда ходите в черном? Маша. Это траур по моей жизни. Я несчастна. Вообще, я собираюсь произнести пару слов о стиле Чехова, но даже не знаю, с какого краю приступить. Антон Павлович представляется мне импрессионистом: стараясь запечатлеть настроение, он наносит беспорядочные мазки по холсту, и, то здесь, то там, усыпает деталью, так что структура в пьесах Чехова проявляется, если смотреть издалека...

Если вы испытываете острое отторжение к устройству печатного станка 1820-х годов, ежеминутно задаёте себе вопрос “зачем же мне об этом знать?”, уходите в себя и выключаетесь из повествования, тогда постарайтесь подумать о следующем: деревянные станки устарели – только автор приступил к написанию романа. Не разочаровывайтесь в устаревших картинах, так старательно и детально вырисовываемых Бальзаком – самое главное обычно заключается не в этом. Бессомненно, всевозможными описаниями и введением в курс дела (порой распространёнными до ужаса), Бальзак может угнетать...