Читательский дневник

Изумрудный город сияет и манит. Все верят в его величие. Но секрет в том, что жители носят зелёные очки — иллюзия изумрудности создаётся искусственно. Это первая подсказка: то, что кажется абсолютным и священным, может оказаться лишь игрой света. Великий и Ужасный Гудвин предстаёт перед героями в разных обликах — огромной головы, прекрасной феи, страшного чудовища. Он внушает трепет и ужас. Это классический образ Отца, Закона, авторитета — того, кто якобы знает ответы на все вопросы и может решить все проблемы...

Мы привыкли считать «Волшебника Изумрудного города» милой детской сказкой о девочке, попавшей в волшебную страну. Но что, если за яркими образами Страшилы, Железного Дровосека и Трусливого Льва скрывается глубокая психологическая драма? Что, если путешествие Элли — это универсальная история о том, как человек обретает себя, проходя через лабиринты собственного бессознательного? Давайте посмотрим на эту книгу глазами психоаналитика и попробуем расшифровать символический язык, на котором она говорит с нами...

Я в мире совсем одинок Я в мире совсем одинок, но все ж не совсем, не весьма, чтобы каждый мне час был, как Бог. Я в мире и мал, и ничтожен, но все ж не совсем, не весьма, чтобы лечь Твоим промыслом, Боже, во мглу ума. Вольно мне быть вольным, я Воле позволю деяньем стать без помех: ...

Подпишитесь на мой Telegram, там интересно. Представьте: вы читаете роман, и вдруг на страницах появляется персонаж, который переворачивает всё с ног на голову. Он лжёт, хитрит, провоцирует, но почему-то вы не можете его ненавидеть. Более того — вы ждёте его появления, предвкушая новую порцию хаоса. Знакомьтесь: перед вами трикстер, один из древнейших и загадочных архетипов мировой литературы. Трикстер — это не просто плут или мошенник. Это космическая сила в человеческом (или не очень человеческом) обличье...

Введение: Самая скандальная книга XX века В 1955 году парижское издательство Olympia Press выпустило роман, который изменил литературу навсегда. "Лолита" Владимира Набокова была настолько скандальной, что американские издатели отказывались её печатать три года. Британия запретила книгу. Критики называли её порнографией. Но это не порнография. Это виртуозное исследование того, как язык может манипулировать восприятием. Как красота слога может почти — почти — заставить нас забыть о чудовищности описываемого...