Лимонный джем

Часть 10. Последняя встреча. Я приехала как обычно в гости, и время, казалось, остановилось, растянувшись в два бесконечных часа. Всё, что мне оставалось, подержать её за руку — хрупкую, но всё ещё сильную, в этом прикосновении было больше слов, чем в любых речах. Она не вставала с постели, но вокруг неё царила особая атмосфера. Дети и внуки сменяли друг друга и были с ней всегда рядом, её окружала семья, те, кто любил без остатка. В глазах Айбике жила упрямая вера: «Вот‑вот поправлюсь. Вес? Наберу!» Мне не хотелось говорить о болезни — и Айбике тоже. Вместо этого она озвучила очередной список литературы: «Прочти, обсудим». В её голосе не было назидательности, только уверенность, что книги смогут сказать то, для чего у нас пока не нашлось слов. «Ещё пять минут посижу с вами. Когда мы ещё увидимся…» Айбике мягко улыбнулась, слегка возмутившись: «Увидимся! Обязательно увидимся». Перед тем как я встала, чтобы уйти, она тихо произнесла: — Передавай всем привет… Жениху, другу из диспансера, подружке‑африканке, Барби, твоим родителям и семье. Большое всем спасибо. Хочется отметить, что ранее, даже в сообщениях, которые приходили мне в те тяжелые дни, она неизменно писала: «Мне лучше». Она была как оловянный солдатик, хрупкая, но несгибаемая. Несколько раз, словно между делом, она повторяла: — Напиши обо мне, ладно? Какую‑нибудь диссертацию, докторскую, например… Ты со мной с самого начала и до конца. Эта просьба зацепила меня и я уже не могла просто сложить историю в дальний угол памяти, закрыть дверь и уйти. Мне нужно было рассказать о ней — не для науки и славы, а чтобы её голос и тепло остались хотя бы на бумаге, в тексте. Помню, как преподаватель по истории когда‑то говорил нам: «Нет слова *бы*. Надо жить настоящим». Но как жить настоящим, когда прошлое держит тебя за руку так крепко? Я уехала из города Н. Оставила работу, оставила перспективы и всё, что когда‑то казалось важным. Мне снова предложили вернуться в тот район, где по‑прежнему не было онколога. И вдруг я поняла: возможно, это не случайность. Возможно, именно там мне нужно быть сейчас. Место было свободно, а меня тянуло туда с необъяснимой силой — как будто что‑то недосказанное, недоделанное ждёт меня. Сколько я смогу там проработать? Не знаю. Возможно, кому‑то нужна моя помощь или мне самой нужно приехать вновь, чтобы найти ответы на вопросы, которые терзают меня изнутри. Может быть, через какое‑то время я пройду переподготовку и уйду из онкологии — в диагностику, где есть только снимки и компьютер, где нет лиц, нет голосов, нет боли, которую нельзя вылечить. А может, останусь в этой профессии навсегда. … Она ушла в холодный ноябрьский вечер, спустя 8 дней после последней нашей встречи. Я была в трёхстах километрах от её дома и это расстояние казалось мне непреодолимой пропастью. Странно, но в день прощания у меня была назначена встреча с отделом кадров, нужно было написать заявление в районной больнице. Я выехала рано утром, почти не помня, как добралась до места. Остановилась у родника неподалёку от её дома. Вода в нём была прозрачная и холодная. Я понимала: зайти на прощание не смогу. Это выглядело бы странно — врач среди скорбящих. Многие не поняли бы и мне не хотелось ничего объяснять. Не хотела, чтобы кто‑то видел, как теряю человека, который стал для меня больше, чем пациент. Я мысленно сказала ей последние слова и попрощалась. В поликлинике меня встретила Дениза, близкая подруга. Мы отошли в коридор, и она, не говоря ни слова, крепко обняла меня, а мои слёзы лились и не могли остановиться. — Ты не можешь уходить с каждым, понимаешь? — сказала она. Ей сейчас легко и спокойно. Отпусти. Собравшись с силами, я отправилась в отдел кадров, написала заявление…меня уже внесли в график - через неделю я выхожу. Вместе с Барби. Она лишь сказала с грустной улыбкой: "Даже если мы захотим, нам больше никогда не встретится на пути такой человек, как Айбике апа". Спасибо тем, кто прожил эту историю со мной. Пока живёт память о человеке - он навсегда остаётся в нашем сердце...

Часть 9. Я отправилась в район, чтобы встретиться с лечащим врачом - моей бывшей коллегой и обсудить состояние пациентки. В душе теплилась надежда: может, найдётся ещё какой‑то способ облегчить её страдания, замедлить неумолимый ход болезни. В разговоре я осторожно коснулась темы, которая не давала мне покоя. В выездной паллиативной службе мы порой действовали смелее, чем в стационаре: проводили множество процедур «на дому». Пока ехала, составляла в голове примерный план — чем ещё можно поддержать Айбике. Но позже, уже в пути, меня настигла мысль, что все мои идеи не более чем «терапия отчаяния». Заболевание идёт своим неумолимым путём, и никакие манипуляции уже не могли повернуть время вспять. После беседы с врачом и внимательного изучения листа назначений мы всё же решили внести небольшие коррективы в лечение. По сути, это мало что меняло в общей картине, но на душе стало чуть спокойнее: я знала, что здесь, в стационаре, ей стараются помочь всеми возможными средствами. В тот день я не планировала заходить к Айбике — после встречи нужно было ехать за зимней резиной в шиномонтаж к Игорю, моему другу. В коридоре меня уже ждала Барби: мы договорились заглянуть в кафе и немного пообщаться. Но тут коллега добавила к назначениям новый препарат и его необходимо было передать пациентке. Я тихо вошла в палату. Айбике, словно почувствовав моё присутствие, повернулась, приподнялась на постели: — Ты что, вернулась? Будешь тут работать? — Нет, просто были дела по пути, — ответила я. — У вас есть ручка? Я запишу на упаковке, как принимать препарат, всё согласовано с вашим врачом. Пожалуйста, старайтесь немного двигаться: ходить, присаживаться. — Да, я всё делаю. За мной очень хорошо ухаживает моя дочь, — улыбнулась она. — Я очень рада. Всегда говорю вам: у вас огромная поддержка и сила — ваша семья. Они молодцы. — А ещё у меня появились какие‑то поклонники, —добавила она. — Приносили передачу: варенье и свежий хлеб. Без записки. — Ну, как обычно, — улыбнулась я в ответ. Круг её общения был поистине впечатляющим: множество родственников, друзей, подруг, учеников. Но даже среди этого изобилия она с ностальгией произнесла: — Хлеб, конечно, не такой, как я пеку. Хочу свой, домашний, из печи. И правда, её кулинарные способности были волшебными. Однажды она испекла для нас такой хлеб, который и караваем‑то назвать было мало, просто настоящее произведение искусства. «Поделишься с друзьями в городе, — сказала тогда Айбике. — В магазине вы такой хлеб не найдёте». Вспомнила, как она подарила нам с Барби растение колеус в горшочке — «на счастье», которое до сих пор живёт у меня в квартире в родном городе и разрослось, как настоящее дерево. Айбике словно оставляла повсюду знаки и символы, чтобы мы никогда не забывали о нашем общении. Конечно, старались не афишировать наши встречи. Люди любопытствовали: «Кто к вам приезжает из другого региона?» Она неизменно отвечала: «Это мои ученики». Мне не хотелось распространяться о том, что врач, медсестра и пациент могут быть так близки. Я понимала: окружающие могут истолковать это неправильно. Мы просто делали то, что подсказывали сердце и душа, и в этом была своя, особая правда. *Дисклеймер: все совпадения случайны. Необходима консультация со специалистом. Авторские права защищены. Продолжение https://dzen.ru/b/aRowS4Ev3lPK_XYU?from=channel&rid=2502164914.1940.1763766245984.44480&referrer_clid=2314040&

Часть 8. Айбике всегда притягивала людей мыслящих, начитанных, с кем можно вести увлекательные беседы. Даже в поездках на лечение не оставалась наедине с собой: садилась в такси и вот уже с водителем оживлённо обсуждала, что сейчас «нечего читать», сетовала на скудность современной прозы, вспоминала классиков. А шофер, как говорила она, всегда поддерживал беседу и время в дороге пролетало незаметно. Сейчас я вспоминаю моменты, как Айбике мечтала показать нам свой край во всей красе: прокатиться по извилистым дорогам к озеру, осенью повести в лес за грибами, посмотреть, как изменилась ее родная деревня, где она провела свою молодость, в двадцати километрах от села С. Однажды она рассказала мне историю об одной интересной ученице. В селе жила девочка — тихая, застенчивая, к учёбе равнодушная. Когда семья зашла к Айбике в гости, родители с горечью признались: дочь не умеет читать. Айбике апа была уже на пенсии, взглянула на девочку не с осуждением, а с любопытством: — А давай попробуем, Гулинкэй? И начались их вечера: при тёплом свете лампы они разбирали буквы, складывали их в слова, потом в предложения. Айбике учила её писать сочинения, решала с ней задачи, находила в каждой ошибке не повод для упрёка, а шанс для роста. И так их общение и обучение продолжалось несколько лет. А на выпускных экзаменах Гулина получила высший балл. Это была гордость Айбике и доказательство: даже один человек может зажечь в другом огонь. Вернувшись в город Н, я продолжала периодическое наблюдение за анализами Айбике, она по прежнему находилась в стационаре. И вот тревожный сигнал от Барби. Критическое снижение ключевых показателей крови. Я быстро завершила наш выезд к пациентам с фельдшером паллиативной службы Иваном. Работать вместе было легко: он действовал чётко, виртуозно, без суеты. — Прошу отпустить пораньше, мы завершили на сегодня работу — сказала я заведующему, Родиону Алексеевичу. Он не стал задавать лишних вопросов. Только кивнул: — Поезжай. Позже, в ординаторской, я вкратце рассказала ему об Айбике. О том, что в районе нет онколога, о том, что не могу оставить её без поддержки. Родион Алексеевич задумчиво покрутил в руках свою печать: — Я удивляюсь тебе. Из одной республики в другую, хоть они соседние, но всё же… Ради пациента. Это достойно уважения. Он замолчал, словно вспоминая что‑то своё. Потом продолжил: — Знаешь, я был таким же, когда работал в экстренной службе. Месяц боролся за жизнь молодого парня. Пять сложнейших операций… Пять! И, к сожалению, у истории не счастливый конец. Его голос стал тише: — В тот день я мысленно ушёл вместе с ним. Не хотел ни с кем общаться. Взял отпуск за свой счёт, уехал на родину деда в горы. Тогда пришло осознание: мы не всесильны и у Всевышнего на каждого свои планы. Он посмотрел на меня прямо, серьёзно: — Но, поверь мне, эмпатия это хорошее качество врача. Но! Нам нельзя привязываться к пациентам. Хотя… даже сейчас у меня не всегда это получается. Я прихожу на работу в 7 утра. Старая привычка. Ухожу последним. Наверное, мы на своём месте, если боремся за каждый шанс, цепляемся за каждую ниточку жизни. Если любим то, чем занимаемся. Всё, поезжай. До завтра. Прикроем, если что.  *Дисклеймер: все совпадения случайны. Необходима консультация со специалистом. Авторские права защищены. Продолжение https://dzen.ru/b/aRopWaABCj2Nh9ea?from=channel&rid=3777985357.1712.1763766291148.66562&referrer_clid=2314040&

Часть 7. Летом я позволила себе сделать перерыв, а судьба подбросила мне несколько вариантов будущего. Преподаватель с кафедры топографической анатомии и оперативной хирургии моей альма‑матер предложил вернуться в университет и заняться научной работой. Мысль заманчивая: тихая гавань, возможность погрузиться в теорию, передать знания следующему поколению… Но в памяти тут же всплыли слова моего наставника, доктора с большой буквы, бывшего заведующего отделением реанимации: «Без практики и клинических случаев ты не сможешь быть хорошим преподавателем. Сухая теория скучна без клиники. Лучше заняться этим на пенсии — как я. Не теряй свой потенциал. Стань хорошим врачом». После недолгих раздумий, встреч со старыми друзьями и коллегами я отправилась на собеседование в город Н. Главный врач предложил должность в выездной паллиативной службе с перспективой перевода в отделение химиотерапии на постоянную ставку. Предложение звучало многообещающе. В тот же день я написала заявление и поехала проходить медосмотр в родной город. Но внутри нарастало странное сопротивление. Как будто невидимый голос шептал: «Это не твоё место». Судьба словно пыталась что‑то сказать. Я отправилась делать фото на документы — фотосалон оказался закрыт. Проехала в другой конец города и там та же вывеска: «Выходной». Решила отложить на завтра.На следующий день в копицентре фотоаппарат вдруг отказался работать. Девушка‑фотограф тщетно пыталась исправить ситуацию: ошибка, не читает флеш‑карту. Замена карты не помогла. Пришлось ехать в четвертое место. А через день пришло сообщение от химиотерапевта из онкодиспансера — приглашение на работу в город, где проходила моя ординатура. Но было уже поздно и решение принято... Так началась моя работа врачом паллиативной помощи. Первые недели я жила в двух измерениях. Физически — в городе Н.. Мысленно — в том самом районе, рядом с Айбике. Беспокоилась: как она справляется? Нет ли болевого синдрома? Всё ли в порядке? Попросила Барби изучить последние выписки Айбике. Предчувствие не обмануло. Из‑за ухудшения состояния и непереносимости химиотерапии её перевели в паллиативный регистр и отправили домой. Мы с дочерью пациентки обсудили варианты и решили организовать госпитализацию для поддерживающей терапии в районную ЦРБ. Заведующая отделением ответила прямо: «Поймите, пока мест нет. У нас 13 человек на 10 коек…» Наша Барби всё же создала направление и поставила в очередь. В сентябре Айбике госпитализировали... Дома тоже не всё гладко. Мой пушистый друг, кот Максим, начал угасать: перестал есть и пить, стремительно терял вес, почти не вставал с дивана. Все усилия ветеринара оказались тщетны. Я разрывалась между тремя городами и районами. Работа не приносила сосредоточенности, личная жизнь рассыпалась на осколки. Наконец Айбике получила направление в паллиативное отделение. В субботу, в свой выходной, я написала Барби: еду в гости, зайдём в стационар. Когда я открыла дверь палаты, сердце сжалось. Айбике лежала, отвернувшись к стене. Мы тихо вошли и присели рядом на стулья. Увидев нас, она расплакалась: «Это кто приехал?! Как я скучала по твоим ямочкам!» Я взяла её за руку, едва сдерживая слёзы. Привезли гостинцы, но у неё уже не было ни аппетита, ни сил. В разговоре она вдруг спросила: «Когда у тебя будет свадьба?» — Скорее всего зимой, — ответила я. — Зачем так долго ждать?! Вот бы дожить до этого времени… Обстановка в больнице давила: соседи по палате были ей чужды, не хотелось ни с кем общаться. — Айбике апа, читаете что‑нибудь? — спросила я. — Нет. Если я начну читать — это будет значить, что я выздоравливаю. Я оставила их с Барби, чтобы они могли поговорить. Но тут одна из пациенток узнала меня, начала расспрашивать: где живу, кем работаю… Айбике раздражённо оборвала разговор: «Им надо идти». Она не терпела бестактного вторжения в наше пространство и мы её понимали. *Дисклеймер: все совпадения случайны. Необходима консультация со специалистом. Авторские права защищены. Продолжение https://dzen.ru/b/aRoNjcq4KmWzymP8?from=channel&rid=3552684348.17

Часть 6. Всё началось с сообщения — не мне, а Барби. «Узнай, когда у доктора закончатся экзамены. Пригласи собирать вишню. Сможет ли приехать к нам? Потом она уедет из республики навсегда и мы больше не увидимся». Когда Барби передала мне эти строки, я уже упаковала все чемоданы. Вещи лежали сложенные, билеты куплены, планы расписаны. Мечтала поскорее оказаться дома, но как можно уехать, не повидав Айбике? Я попросила Барби ответить: мы приедем 29 июля. В доме Айбике уже царила семейная атмосфера — рядом была семья её сына с внучкой. Она встретила меня на пороге как всегда с особой теплотой. А потом исчезла в комнате и вернулась с маленьким подарочным пакетиком, словно готовилась к этому моменту давно. В руках ее был платок — небесно‑голубой, лёгкий, как утренний туман. Бережно накинула на моё плечо: — Это тебе погон за то, что наконец закончила учёбу! Каждый раз смотрю фотографии: то один диплом, то другой, то снова экзамены… Думаю: «Ну когда же она наконец приедет?» Мы присели на диван, и тут началось то, от чего у меня перехватило дыхание. — Знаешь, я видела твою свадьбу и будущую семью, — её голос звучал тихо, но каждое слово отпечатывалось в памяти. — С тобой рядом такой высокий мужчина, в серой футболке с полоской посередине. Он держит на руках девочку. А ты в белой футболке, с мальчиком на руках. Повернулась к Барби, и в глазах вспыхнул озорной огонёк: — А у тебя полненький муж, с мальчиком на руках. Он вертится, вертится… Барби рассмеялась: — А мужа‑то пока нет! — Будет, будет, Алла Бирсэ, всё у вас будет. Так что я замуж отдала вас, девочки! — с тёплой улыбкой прошептала Айбике. Её взгляд вдруг стал пронзительным, словно она видела что‑то за пределами этой комнаты: — А кстати, я видела у тебя на руках черепашек в истории. Ты где была? Я удивилась: — Черепашки? Нет, у меня не было такой фотографии. Наверное, вы меня с кем‑то путаете. — Ну ладно. Пойдёмте к столу! Моя внучка приготовила для вас вкусное блюдо. А ещё в комнате — моя подруга. Я вас с ней познакомлю. Она из соседней деревни. Сможете ли вы отвезти её по пути домой? — Хорошо, конечно. Её подруга Рамзия, будто уловив невидимую нить момента, вдруг предложила: — Давайте-ка Вас сфотографирую на память, пока мы все вместе тут собрались. Эти снимки я храню как сокровище, ведь в них тепло того дня, свет её глаз, нежность прощания, которое мы ещё не осознавали. После мы отправились в гости к нашей коллеге из поликлиники. И там — словно удар молнии — увидели маленьких черепашек. Тех самых, о которых говорила Айбике. Мы замерли, переглянулись. В воздухе повисла тишина, наполненная невысказанным вопросом: как? Неужели она действительно видит то, что скрыто от других? Её пророчества сбывались не раз… *Дисклеймер: все совпадения случайны. Авторские права защищены. Продолжение https://dzen.ru/b/aRmMwZKD9TZMxoqO?from=channel&rid=4001320876.1930.1763766153208.45028&referrer_clid=2314040&

Часть 5. Однажды поступила просьба: привезите дроблёные лимоны, 10 банок, я заплачу сама, мне нельзя много сладкого, а так я спрячу их про запас. Остановившись в моменте с телефоном в руке, я невольно улыбнулась. Дроблёные лимоны? Десять банок? В этом была вся Айбике с её умением находить радость в неожиданных вещах, с этой детской непосредственностью, которая так контрастировала с тяжестью болезни. Как ей отказать? Конечно, мы с Барби поехали в магазин, искать те самые лимоны. Несмотря на всё, Айбике апа умела радоваться дроблёным лимонам, книгам, закатам, клубнике с грядки и понимала: её сила не в том, как она борется с болезнью. Её сила в умении жить здесь и сейчас, находить свет даже в самых тусклых днях. И в тот момент мне стало ясно: это не она нуждается в моей поддержке. Это я нуждаюсь в ней, в её мудрости, знаниях, лимонной и клубничной валюте, которая лечит душу лучше любых лекарств… А Барби просто всегда была с нами рядом. У нее тоже свой своеобразный взгляд на жизнь и иногда я учусь у нее житейской мудрости. Она легка на подъем, очень ценю. — Давайте устроим «прощальную» по случаю завершения твоей работы здесь? У меня есть разные настойки. Я смеюсь, говорю нет, грешить не будем, мы за здоровый образ жизни, лучше ваш фирменный чай. Тогда может привезёте солёную рыбку, а я испеку картошку, — предложила Айбике. Жизнь не должна превращаться в сплошные запреты. И мы устроили этот вечер. Не праздничный, нет. Скорее простой и живой, с тихим смехом, неспешными разговорами и особым теплом. Обманчивая стабилизация Вскоре Айбике направили на КТ в соседний район. В направлении чётко указано: исследование трёх зон. В первую ее поездку не было контраста. Второй раз, и снова всё идет не по плану, сняли только одну брюшную полость. И такое не впервые, уже ничему не удивляюсь. В заключение картина стабилизации. На миг повеяло надеждой. Но радость оказалась мимолетной. Химиотерапевт, изучив пересмотр, резко возмутилась: где описание лёгких? Повторное КТ назначили через 10 дней в диспансере. Как и предполагалось, легкие «чистые». НО! Как удар под дых: «Канцероматоз. Асцит». А это уже прогрессия. Режим терапии сменили на 2 линию. Но болезнь неумолимо прогрессировала. Айбике слабела на глазах после перехода на более сильную комбинацию препаратов. Я в это время находилась в городе, готовилась к государственному экзамену и аккредитации, но мы продолжали общаться. Я узнавала о ее состоянии иногда у дочери, чтобы не тревожить лишним напоминанием о болезни. Близился день рождения Айбике, но у неё вроде бы есть всё необходимое. В памяти всплыл наш последний разговор. Она тогда упомянула, что любит смотреть интервью с Николаем Цискаридзе. Решение пришло мгновенно. Я отправилась в «Читай‑город» и купила две его книги. Тем временем Барби написала, что Айбике зовёт в гости собирать клубнику. Я предложила поехать вместе. Когда Айбике открыла пакетик, её лицо озарилось, вдохнув аромат новых книг в глазах вспыхнул тот самый живой огонь. — Ох, как давно хотела я эти книги почитать! Спасибо! — воскликнула она. К книгам я приложила небольшое послание в стихах. Если честно, скорее — рифмоплётство. До высокого уровня мне ещё как до Луны. Пока стояла в пробке сделала набросок и несколько строк, чтобы поднять настроение. Айбике не стала читать при мне и Барби. — Это написано для меня, почитаю, когда буду одна, — тихо сказала она. Мы собрали клубнику, посидели во дворе, прогулялись. Ближе к 23 часам я отправилась в город. — Может останешься ночевать? спросила меня Айбике. — Спасибо, не хочется вас беспокоить, мы поедем…Одыхайте, до свидания.  *Дисклеймер: все совпадения случайны. Необходима консультация со специалистом. Авторские права защищены. Продолжение https://dzen.ru/b/aRl1PwywITzKndoI?from=channel&rid=1914414622.1780.1763766068438.85024&referrer_clid=2314040&