Живые страницы

Алина смотрела на мужа и думала, что они стали чужими людьми. Андрей сидел напротив, уткнувшись в телефон, и даже не поднимал глаз. Раньше они могли говорить часами. Теперь молчали. - Я думала... может, нам взять ребёнка из детдома? - Алина произнесла это тихо, будто боялась спугнуть момент. Андрей наконец оторвался от экрана. - Ребёнка? - Ну да. Мы же хотели детей. А сейчас... может, это нас сблизит? Он помолчал. Потёр переносицу. Алина знала этот жест - он раздражён, но старается не показывать...

Елена провела ножом по филе лосося — ровно, одним движением. Розовое мясо легло на доску идеальными ломтиками. Шесть лет в «Гранд Палас», и рука уже не дрожала над дорогой рыбой. — Шеф, к вам гость. Она подняла голову. Официант кивнул в сторону зала. — Просит поблагодарить лично. Елена вытерла руки, сняла фартук. В зеркале мелькнуло усталое лицо — тридцать два, а после смены все сорок. Она поправила волосы и вышла. Мужчина сидел за угловым столиком. Серый костюм, дорогие часы. Лет пятьдесят, может чуть меньше...

Максим считал километры. Сорок два туда, сорок два обратно, минус пробки — час двадцать чистого времени. Тройной тариф. Минус бензин, минус двадцать процентов сервису — выходило прилично. Для кануна Нового года это был неплохой заказ. Пассажир стоял у подъезда старого дома на Тверской. Дорогое пальто, седые волосы, чемодан с потёртыми углами. Максим вышел, открыл багажник. — Положу сам, — сказал мужчина. — Осторожно. Чемодан тяжёлый. Пассажир устроился на заднем сиденье, назвал адрес на окраине. Максим кивнул, тронулся...

Елена подписала последний документ и откинулась на спинку кресла. За окном кабинета темнело — снова задержалась. Снова одна. Особняк на окраине ждал её, пустой и тихий. Родители оставили его двадцать лет назад, вместе с капиталом, который должен был стать защитой. Стал, но от чего-то не того. Телефон завибрировал. Сообщение от Игоря, партнёра по клинике: "Завтра обсудим новый контракт. Приготовься — цифры не те, что обещали". Елена усмехнулась. Конечно, не те. Игорь считал её слишком мягкой, слишком доверчивой...

Корпоратив в ресторане "Панорама" Алина запомнила не шампанским и не речами директора. Запомнила мужчину у барной стойки — высокий, в идеально сидящем костюме, с той уверенностью в глазах, которая или притягивает, или отталкивает...

Дмитрий закрыл дверь офиса и посмотрел на часы. Половина седьмого. Дома ждут ужин, дети, Елена с вопросом "как прошёл день". Привычная жизнь. Спокойная. Правильная. — Дмитрий Алексеевич, можно вас на пару минут? Он обернулся. Ирина стояла в дверях, прислонившись к косяку. Новая переводчица, работала всего месяц. Двадцать два года, длинные тёмные волосы, улыбка, от которой что-то сжималось в груди. — Да, конечно. Что случилось? — Просто хотела уточнить по турецкому туру. Клиенты спрашивают про экскурсии, а я не совсем поняла...

Дмитрий запер дверь ресторана и прислонился к ней спиной. Всё. Пять лет работы, кредиты, бессонные ночи — и что в итоге? Пустой зал с выцветшими скатертями и счета, которые нечем оплатить. Он достал из кармана список и посмотрел на имена официанток. Надя, Светка, Ирка. Придётся увольнять. Сегодня. Машина не завелась с первого раза. Дмитрий выругался тихо, про себя, и попробовал снова. Мотор взревел, словно тоже понимал — в последний раз едем. Помнил, как пять лет назад стоял на пороге с ключами в руках...

Анна Круглова протирала стеклянную витрину уже третий раз за утро. Не потому что там были разводы — просто делать больше было нечего. Вторник, одиннадцать часов, элитный бутик на Тверской, и ни одного клиента. Даже администратор Геннадий Львович куда-то испарился, наверное, в подсобку пить свой бесконечный зелёный чай. Работа мечты, ага. Анна усмехнулась, глядя на ценник очередного платья. Сорок восемь тысяч. За такую сумму она платила квартиру четыре месяца. А здесь это просто коктейльное платье, даже не вечернее...

Алиса стояла посреди гостиной и чувствовала, как внутри всё кипит. Мать сидела на диване, скрестив руки, и смотрела на неё тем взглядом, который означал: я знаю лучше. — Ты не понимаешь, — говорила мама ровным, холодным голосом. — Браки по любви заканчиваются разводами. Посмотри статистику. Особенно у молодых людей. — Какую статистику? — Алиса сжала кулаки. — Ты про какие-то цифры говоришь, а речь о моей жизни! Отец стоял у окна, держа в руках бокал с виски. Он обернулся, и Алиса на секунду подумала, что он её поддержит...

Лена поднималась по лестнице с привычным чувством: ещё пять минут — и она снова выполнит свой ежемесячный долг. Тридцать тысяч, как всегда. Ни больше, ни меньше. Лидия Петровна, наверное, уже сидит в кресле у окна с чашкой чая, который никогда не пьёт, и газетой, которую никогда не читает. Ритуал отточен до мелочей: передать конверт, выслушать пять минут вежливых вопросов о работе и погоде, выпить чай из самой маленькой чашки (такой, что приходится делать два глотка, чтобы не обжечься), и уйти с чувством, что она снова сделала что-то важное...

Марина вытирала руки о фартук и смотрела, как Анна Петровна обходит кухню. Свекровь всегда так делала — входила в дом и сразу начинала инспекцию. Пальцем проводила по столешнице, заглядывала в кастрюли, морщилась. — Маринушка, ты, конечно, стараешься, — протянула Анна Петровна, глядя на борщ. — Но свёклы многовато. Алёша любит, чтоб посветлее. — Алёша всегда ел нормально, — тихо ответила Марина. — Ну ты же знаешь, он просто не говорит. Деликатный мой мальчик. Марина сжала зубы. Деликатному мальчику тридцать пять...

— Она не переступит порог этого дома! Алина швырнула телефон на диван. Руки дрожали. Дмитрий стоял у окна, спиной к ней, и молчал. Так он всегда делал, когда речь заходила о его матери. Отворачивался. Делал вид, что не слышит. — Дим, ты меня слышишь? Я сказала — нет. Он обернулся. Усталое лицо. Синяки под глазами. Последние недели он почти не спал. — Алина, это моя мать. Она хочет увидеть внука. — Твоя мать ненавидит меня. С первого дня, ты прекрасно это знаешь. — Может, она изменилась... — Люди не меняются, — Алина прошла к окну, встала рядом...