Дверь кабинета врача закрылась за ней с глухим щелчком. Анна стояла в белом, стерильном коридоре, сжимая в руке стопку бумаг. Слова «агрессивная», «пока операбельно», «скорейшее начало лечения» гудели в ушах, как набат. Но самое страшное было в конце, сказанное тихо, с сочувственным наклоном головы: «Мы, конечно, поговорим с пациентом. Но вы как жена должны быть готовы. Иногда знание лишает сил бороться. Подумайте». Она села в машину, но не завела двигатель. В зеркале заднего вида на нее смотрело бледное лицо с абсолютно пустыми глазами...

Всё началось с кухонной плиты. Вернее, с её отсутствия. Когда Катя впервые переступила порог квартиры Максима, её поразила не развешенная по стульям мужская одежда и не бардак в гостиной, а именно эта зияющая дыра на кухне, завешанная клеёнкой с каким-то дурацким рисунком под малахит. – Где плита? – спросила она, ставя на пол сумку с продуктами, из которой торчал багет и листья салата. Она пришла готовить романтический ужин, такой, чтобы запомнился. Они встречались полгода, и для неё, двадцатисемилетней Кати, это был первый по-настоящему серьёзный роман после череды нелепых связей...