— Ты же понимаешь, что Мишке нужна секция, — сказал он. — Хоккей это не игрушки. Форма, лёд, тренер, всё это стоит денег, и я прошу тебя перевести сорок тысяч до пятницы. — Я уже переводила в том месяце, — ответила Ирина. — И в позапрошлом тоже. Олег, у меня своя студия, у меня свои расходы, у меня зарплаты дизайнерам, аренда офиса. Я не банкомат. — Ты моя жена, — сказал он, и в его голосе появилась знакомая нотка обиды, будто это она была виновата в том, что у него не хватает денег на сына. — Или...

Есть люди, которые при слове «обязанность» делают всё, что положено. И есть люди, которые при счёте 1:1 в третьем периоде забывают, что они вообще-то глава государства. Леонид Ильич Брежнев был из вторых. О нём принято говорить в двух регистрах: либо как о символе эпохи застоя, либо как о персонаже анекдотов про награды. Но между этими двумя образами живёт кое-что по-настоящему человеческое — азарт. Живой, неподдельный, почти мальчишеский. И именно этот азарт однажды заставил его встать посреди партийного съезда и пойти смотреть хоккей...