В четверг вечером Катя подошла ко мне с белой блузкой, которую требовалось надеть на школьный концерт. – Мам, а завтра её можно будет постирать? – Конечно. Ты что, сама собралась? Восьмилетняя дочь покосилась в сторону гостиной. – Папа сказал, что вечером футбол. А машинка гудит. На воротнике блузки было пятно от гуаши. Я подержала ткань под краном, намылила и оставила отмокать. Катя стояла рядом, теребила ленту на косичке. – Постираем, – повторила я. – На концерт ты пойдёшь чистая. – А если папина команда проиграет? – Это не зависит от стиральной машины...

У моей свекрови, Георгины Леопольдовны, всегда была одна удивительная особенность. Она обожала выдумывать для своих самых возмутительных поступков невероятно благородные оправдания. Она искренне считала, что любой ее каприз — это проявление высшей заботы о близких. В ее картине мира все должны были жить строго по ее правилам. Если она решала влезть в нашу жизнь со своими советами, то только потому, что «молодые еще глупые, их направлять надо». Илья, как единственный сын, должен был во всем слушаться, а я, как невестка, обязана была радостно принимать любые ее инициативы...