Она стояла на лестничной площадке с чемоданом в руке и не понимала, как жить дальше. Двадцать лет, студенческий билет в кармане, а под сердцем — ребёнок. За дверью осталась мать, которая только что выставила её на улицу. Не помогли ни слёзы, ни уговоры. «Не потерплю такого позора», — бросила она вслед дочери. Так началась взрослая жизнь Виктории Лепко — женщины, которую вся страна знала как пани Каролинку из «Кабачка “13 стульев”», но которая за ослепительной улыбкой прятала столько боли, что хватило бы на несколько жизней...

— Ну что, сколько тебе сегодня дали? — вместо «здравствуйте» выдала свекровь, едва переступив порог нашей квартиры. Виктория Леонидовна даже шарф снять не успела, а её цепкие глаза уже сканировали меня с таким прищуром, будто я только что ограбила банк и прятала хрустящие купюры за щеками. Пятница, вечер. Мой законный день зарплаты и долгожданной квартальной премии. — И вам добрый вечер, Виктория Леонидовна, — спокойно ответила я, забирая у неё из рук мокрый зонт. — Дали ровно столько, чтобы хватило на мои личные планы...