Аня как раз высыпала макароны в кипящую воду, когда на подоконнике зажужжал телефон, и половина рожков ушла мимо кастрюли прямо на конфорку. Плита в этой кухне была электрическая, грела медленно, а остывала еще медленнее, и макароны сразу запахли горелым тестом. На экране светилось короткое «Витя», так он был записан у нее все одиннадцать лет. Она смахнула рожки полотенцем в раковину и взяла трубку, держа ее чуть на отлете. – Анька, привет! – Виктор говорил громко и бодро, как раньше, когда звонил с работы спросить, взять ли хлеба...

Во рту настоящая пустыня. Я пытаюсь сглотнуть слюну, но её просто нет. С трудом открываю глаза. На меня будто навалилась неподъёмная тяжесть, все мышцы ноют, нереальная слабость. А потом приходит липкий окутывающий всё тело страх. Я вспоминаю всё, что было до этого забвения. Озираюсь по сторонам. Но тут довольно темно. И мои руки… Они связаны за спиной! Я пытаюсь привстать, но пока нет сил. Это какой-то подвал. Здесь затхлый воздух, а сквозь небольшое пыльное окно попадает свет уличного фонаря. Тусклый...