Утром 23 ноября, за двое суток до начала переброски, Грач принёс доклад. У ворот комендатуры появился человек в телогрейке. Предъявил временный пропуск. Дежурный пропустил. Грач не успел рассмотреть лицо. Видел только со спины. Средний рост. Шапка-ушанка. — Он сейчас на территории? — Тимофеев ведёт. Лыков накинул шинель и вышел. Не бегом, спокойным шагом, как человек, которому надо по делу. Двор был оживлённым. Утренняя смена связистов, несколько машин у склада, двое рабочих тащат ящики. Он прошёл мимо столовой, мимо диспетчерского пункта...

Ноябрь в Плюссу пришел без предупреждения. Ещё вчера стояли заморозки, грязь схватывалась к утру тонкой коркой, и можно было пройти по двору, не утопая по щиколотку. А сегодня с запада потянул влажный ветер, и к полудню снова всё поплыло. Чёрная каша под ногами, с крыш капало, провода обвисли в мокром инее. Железнодорожный узел дышал паром и копотью. Товарные составы стояли на запасных путях третьи сутки. Их не отправляли, потому что что-то где-то не было готово. А что именно, рядовому составу знать не полагалось...