В субботу утром, в конце октября, за окном лил противный холодный дождь. Я стояла посреди своей прихожей с чашкой остывающего кофе и не отрываясь смотрела на огромный, канареечно-жёлтый пластиковый чемодан. Он был абсолютно новым, с ещё не оторванными магазинными бирками, и занимал половину прохода. Прямо за ним, стягивая с шеи шёлковый платок, возвышалась Антонина Павловна — мать моего мужа. Она шумно дышала, отряхивая капли дождя с плаща. — Мариночка, доброе утро, — пропела свекровь таким приторно-сладким...

Ирина стояла у раковины, смывая с тарелок остатки ужина, когда из прихожей донёсся голос мужа: — Дорогая, я еду к маме на неделю. Надо помочь ей с переездом — там столько коробок, одному не справиться. Она не обернулась. Просто кивнула, будто это была самая обычная новость — вроде прогноза погоды или напоминания купить хлеб. В груди что-то ёкнуло, но она приказала себе не придавать значения. За последние годы «надо помочь маме» звучало так часто, что превратилось в привычный фон их семейной жизни...