Подготовка к тридцатилетию была для Марины не просто праздником, а своего рода экзаменом. Последние два года брака с Артемом казались ей тихой гаванью, но она знала: глубоко под водой скрываются острые рифы. Главным из этих рифов всегда была её свекровь, Антонина Павловна. Марина поправила шелковую скатерть и в сотый раз проверила сервировку. В центре стола красовался запеченный гусь — рецепт, который она осваивала три выходных подряд, чтобы угодить вкусам мужа. Артем подошел сзади, обнял её за талию и поцеловал в макушку...

– Что? – Ольга замерла на пороге кухни. Голос Тамары Ивановны звучал так уверенно, будто она объявляла о чём-то давно решённом и не подлежащем обсуждению. Свекровь стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Её спина была прямой, плечи расправлены – привычная поза человека, который привык, что его слушают. Она даже не обернулась сразу, словно слова её были настолько очевидны, что не требовали немедленного взгляда в глаза. – Тамара Ивановна, – Ольга осторожно поставила сумку на стол, стараясь говорить спокойно, – мой день рождения пятнадцатого июня...