Я стояла посреди бабушкиной спальни и смотрела, как моя родная тетка Валя с остервенением вскрывает паркетную доску тяжелым ломом. Пыль стояла столбом, в воздухе летала вековая побелка, а в глазах у моих родственников горел такой неприкрытый, дикий азарт, что мне становилось физически тошно. Это не были похороны. Это была казнь памяти. Бабушка еще не успела «остыть», а её двухкомнатная сталинка уже превратилась в поле боя. Все свято верили в семейную легенду о «бабушкиных миллионах». — Валя, аккуратнее! — прикрикивал мой двоюродный брат Игорь, лихорадочно простукивая стены в коридоре...