Шиномонтаж у Рината — это бокс, пристроенный к его же дому, площадка перед воротами и фонарь над площадкой. В ноябре, когда я обычно приезжаю переобуваться, на площадке пусто, в боксе один подъёмник, за ним что-то большое под брезентом, а сам Ринат пьёт чай с отцом и рад мне как родственнику. Очереди я у него за все годы не застал ни разу. Очереди — это моя работа: я начальник отдела логистики, склад у нас за городом, фуры идут весь день, и у каждой своё время разгрузки, по-нашему окно, а окно вечно занято, потому что предыдущую фуру ещё не разгрузили, потому что перед ней тоже кто-то стоял...

– Ты вообще понимаешь, что в моём боксе стоит чужой фургон? Юрий ответил не сразу. В трубке щёлкнула ручка. Потом он выдохнул так, будто я отвлекла его от важного совещания, хотя утром он сидел дома и листал телефон. – Понимаю. Не начинай. Это человек мамы. Ему нужнее. Я стояла на минус втором уровне подземного паркинга и смотрела на огромный белый фургон, который занимал мой закрытый бокс почти целиком. Не гостевое место. Не свободный угол у стены. Мой бокс Б-17. С отдельными воротами, камерой над проездом и табличкой на бетонной колонне...