Эти слова повисли в воздухе гостиной, и Мария сама не узнала свой голос — ровный, холодный, будто говорила не она, а кто-то другой, много лет копивший силы для этой фразы. Лидия Петровна стояла у окна, сжимая в руках сумочку так, что костяшки пальцев побелели. Она смотрела на невестку с недоумением человека, которого впервые в жизни не поняли с полуслова, не бросились утешать, не протянули конверт. — Что ты сказала? — переспросила она, будто ослышалась. — Вы всё прекрасно расслышали, — Мария не отвела взгляда...

Я до сих пор помню этот запах. Запах чужих духов, дешёвых сигарет и откровенной наглости, который ударил мне в нос, едва я ступила на лестничную площадку пятого этажа. В тот вечер я возвращалась с работы как выжатый лимон...